Катрин. Книги 1-12

А потом было произнесено ваше имя… имя той самой госпожи, которой я был обязан свободой. Тогда я, в свою очередь, собрал своих приятелей… и Богу было угодно, чтобы мы успели вовремя.

– А я-то думал, что тебе до нас нет дела, я называл тебя неблагодарным! – простонал Беранже, готовый расплакаться.

– Ладно, – смеясь, проговорила Катрин. – Это все хорошо, но все же вы мне так и не сказали, что я могу сделать для вас?

Парень, вдруг став серьезным, посмотрел в глаза молодой женщины.

– Вы действительно хотите что-нибудь сделать для меня, мадам?

– Конечно же, я этого хочу!

– Тогда увезите меня! Беранже мне сказал, что вы завтра уезжаете…

– Вы в самом деле хотите покинуть Париж? А как же Наваррский коллеж? Как же ваши занятия?

– С меня довольно… Я ненавижу греческий, латынь и все остальное. Бесконечно корпеть над старыми рукописными фолиантами, пыльными и тяжелыми, проводить целые дни, сидя на соломе, пить воду и подыхать с голоду десять месяцев из двенадцати, получать удары хлыстом, как какой-нибудь мальчишка, когда учитель не в духе! Вы считаете, это жизнь для мужчины? Мне девятнадцать лет, мадам… и я умираю от скуки в этом коллеже. От скуки… и от бешенства!

Этому гневному крику студента ответил другой, почти негодующий голос пажа:"

"– Но я-то именно об этой жизни и мечтал! Учиться! Стать ученым!

– Несчастный глупец! – проговорил Готье с презрением. – Сразу видно, что ты не знаешь, о чем говоришь. Хороша жизнь, нечего сказать!

– Не ропщите, мой юный друг, – сказала Катрин. – Сказать вам правду, мне очень хотелось бы увезти вас с собой. Вы, как я понимаю, предпочли бы сделать военную карьеру?

– Вы не ошиблись, это мое самое заветное желание.

– Тогда подумайте о том, что, поступив ко мне на службу, вы поступаете на службу к моему мужу… то есть беглому заключенному, изгнаннику.

Готье де Шазей от души расхохотался.

– Сейчас изгнанник, завтра маршал. Утром враг, вечером друг, на заре – снова мерзавец. Мы живем в безумное время. И потом, что бы вы ни думали об этом, милая госпожа, именно к вам на службу я хочу поступить, именно вам я хочу служить, вас защищать!

Катрин ответила не сразу. Это признание взволновало ее. Этот мальчик никогда не узнает, до какой степени он напоминает ей большого Готье, встреча с которым всегда оказывалась роковой для ее врагов.

Тот тоже не хотел поступить на службу к Арно. Он хотел служить только ей, стоять на ее страже, что, впрочем, не мешало ему часто выказывать преданность хозяину Монсальви, как, например, на площади в Гранаде, когда били барабаны аллаха.

Готье любил сам вкус сражения. И Катрин испытывала странную нежность при мысли о том, что отныне подле нее будет этот юноша, так напоминавший ей того, другого, который унес с собой частицу ее сердца.