Катрин. Книги 1-12

 – Перед тем как ее убить, надо ее распробовать. Я хочу свою долю от красотки.

– Верно говоришь, – поддакнул другой. – Я тоже хочу долю. Ты только посмотри на эту грудь! На эти бедра! Ты больше никогда такие не получишь!

– Заткните глотки, – прогудел человек, казавшийся вожаком. – Мы поговорим об этом после! Мне тоже есть что сказать. Но сначала надо ее судить.

Катрин поняла наконец, что не мечется в кошмарном сне. Что все эти люди вполне реальны. Она еще чувствовала мертвую хватку их грубых рук на своем теле.

Ею овладел безумный ужас, который сковывает все движения, леденит кровь в жилах. Что они с ней сделают? А рядом горел огонь, чей жар с каждой минутой становился все более обжигающим.

Она отшатнулась, но главарь немедленно схватил ее за руку.

– Ну, моя красотка! Сиди спокойно! Нам есть о чем поболтать.

Внезапно молодая женщина обрела голос, который до последней минуты отказывался ей служить, так она испугалась.

– Да что же вам от меня нужно? Вы сказали, что хотите меня судить? Но почему? – проговорила она слабым голосом.

– Сейчас скажем! Давай, Берта! Вперед!

Из банды мужчин вышла женщина. Худая и смуглая, со стального цвета волосами и желтым лицом, она была одета в черное. На ее длинном лице только зеленоватые глаза казались живыми. В этих глазах была непримиримая глухая ненависть.

Катрин ее уже узнала, несмотря на возраст: эта женщина была Берта Легуа, жена Гийома, человека, которого убил Арно… и она поняла, что эта женщина – сама приближающаяся к ней смерть.

С торжественностью, которая в ней была бы смешной, если бы она не была отягощена угрозами, женщина подошла к столу, наклонилась и с силой, с какой змея бросает яд, плюнула в лицо Катрин.

– Шлюха! – проскрежетала она. – Ты заплатишь за все, что сделала, и за преступление своего мужа.

– Что я вам сделала? – зло ответила Катрин, охваченная внезапной яростью.

Она всегда терпеть не могла Берту Легуа, которая даже в молодости никогда не имела сердца и которую служанки боялись как огня, потому что по любому пустяку она их била и лишала еды.

– Что ты сделала? Ты прикинулась кошкой перед этим идиотом коннетаблем, ты переспала с ним, и вот пожалуйста – незаконный муж сбежал из Бастилии. Как же ему так повезло, а? Ты заплатишь! Раз уж я не могу взять жизнь убийцы, я возьму твою. Боже правый! Я чуть не задохнулась, когда старый Лаллье объявил, что вернул слово Ришмону, и потом, когда объявил о бегстве. Тогда я за деньги собрала этих славных ребят… К счастью, у меня еще осталось кое-что… и ты увидишь, что будет.

– Ничего не произойдет, – прорычала Катрин, чувствуя, как леденящий страх рождается в ней, – мы в Париже.