Катрин. Книги 1-12

– Уезжайте, друзья мои, – вздохнула она, – но заклинаю вас, Рено, скажите моему супругу…"

"– Что вы его любите? Дьявольщина, госпожа Катрин, вы это сами сделаете гораздо лучше, чем я. До скорого! Берегите себя, а уж мы провернем все как надо!

За несколько секунд трактир опустел.

Выйдя из трактира и заполнив почти всю улицу Сент-Антуан, овернские рыцари бешеным галопом помчались по улице, давя людей и животных, сея ужас и смятение на своем пути. Вдогонку им неслись проклятия.

Катрин и Тристан стояли у порога и глядели вслед овернцам.

– Почему вы мне помешали уехать с ними? – спросила она с упреком.

– И тем не менее вы останетесь на эту ночь, чтобы набраться сил. Завтра, обещаю вам, вы уедете, но не в Овернь.

– Куда же в таком случае?

– В Тур, куда через неделю прибудет король и где через месяц состоится свадьба монсеньора дофина Людовика с мадам Маргаритой Шотландской! Там вы сможете быть более полезной вашему мужу, потому что только король может помиловать его. Поезжайте к королю, Катрин! Свадьба принца – это самый благоприятный момент, чтобы добиться снисхождения. Монсальви необходима королевская грамота о прощении, если вы не хотите, чтобы он провел всю жизнь в изгнании.

– Но даст ли он мне ее? – с сомнением прошептала молодая женщина.

– Если вам удастся с ним поговорить, он окажет милость. На какое-то время Монсальви забудут, а он отсидится в горах. А через год он вернется ко двору.

По мере того, как он говорил, Катрин чувствовала, что у нее становится легче на сердце.

Бесконечная благодарность родилась в ее душе. Молодая женщина поняла цену дружбы Тристана, которому долг, безусловно, запрещал отпускать овернцев в погоню за беглецами. Тем более что они не скрывали своего намерения отбить его у людей коннетабля и вернуть живым и невредимым в Монсальви.

Очаровательным жестом она взяла руку Тристана и прижала ее к щеке.

– Вы всегда знаете лучше меня, что нужно делать, друг Тристан! Мне давно следовало это знать, и вместо того чтобы бунтовать против ваших советов, я поступила бы много лучше, если следовала бы им, даже не пытаясь понять.

– Я столько не прошу. Но раз уж вы так настроены, попросите Ренодо подать нам обед! Я так голоден, что съел бы собственную лошадь.

– Я тоже, – рассмеялась Катрин. – Где же пропадает мой верный паж? Я не видела Беранже с самого утра.

– Я здесь! – послышался жалобный голос: что-то зашевелилось в углублении у очага, где стояли каменные скамейки. Паж вынырнул из темноты и приблизился.

– Так, Беранже, – начала Катрин, – и где же вы были? Сегодня утром я вас ждала, искала, а…

Она остановилась на полуслове, пораженная глубокой грустью пажа, отпечатавшейся на его лице.