Катрин. Книги 1-12

Именно поэтому город сдался своему исконному хозяину – Карлу Французскому, да хранит его Господь в добром здравии, но как он будет реагировать, если представляющий короля человек обходит законы? Слово принца было дано мне – прево торговцев и моим эшевенам. Я не имею права его возвращать, я должен реагировать на жалобу вдовы Легуа. Вы знатная и благородная дама, и для вас маленькие люди так мало значат… Парижане не поймут коннетабля, если он отменит свое решение.

Катрин посмотрела на старика, потом на всех присутствующих. Она увидела также дрожащих от гнева овернцев, чьи руки уже нащупывали на боку эфесы шпаг или кинжалов. Она поняла, что через секунду все решится.

Если Арно будет принесен в жертву душам предков Гийома Легуа, этот сад обагрится кровью, а там, в Оверни, поднимется восстание, которое охватит горы со стремительностью лесного пожара. Она не могла избежать этой драмы и спасти Арно, не пренебрегая своей гордостью и не признавшись, кто она на самом деле. Старый прево не вернет слово Ришмону и госпоже де Монсальви, но он вернет его, возможно, Катрин Легуа.

Одним жестом она заставила замолчать своих друзей, громко выражавших свой гнев и неодобрение, и повернулась к Мишелю де Лаллье:

– Мессир, вам неизвестна одна вещь. Ведь в то время, о котором вы говорили, я, как вы изволили мягко выразиться, не «получала нежное воспитание» в каком-нибудь замке. Я была в Париже, мессир, в страшные времена Кабоша, я даже была на Мосту Менял в ту ночь, когда Гийом Легуа убивал Мишеля де Монсальви, и его кровь забрызгала мое детское платье. Всем моим друзьям, присутствующим здесь, которые меня хорошо знают, известно, что Арно де Монсальви в моем лице взял в жены вдову Гарена де Бразена, интенданта финансов Бургундии. Но в Бургундии знают, что Гарен де Бразен женился по приказу герцога Филиппа на племяннице дижонского нотабля, который был простым буржуа. Не правда ли, мессир де Тернан, вам это известно?

Услышав прямое обращение, бургундский сеньор вышел из своего безмятежного состояния и посмотрел на молодую женщину.

– Да, действительно я слышал об этом. Герцог Филипп, мой повелитель, воспылав страстью к молодой девушке… и это легко поймет каждый, видя вас, мадам, вынудил, как говорили, интенданта финансов жениться на племяннице суконщика, если не ошибаюсь?"

"– Ваша память вам не изменила, мессир. Мой дядя Матье Готрен действительно и поныне занимается торговлей тканями. Он принял мою мать, сестру и меня, когда нам пришлось бежать из Парижа от Кабоша.