Катрин. Книги 1-12

За собой она слышала тяжелый галоп Машефера, лошади ее интенданта Жосса Роллара, который всегда сопровождал ее в разъездах; но еще дальше, в темных глубинах долины, раздавался другой топот, невидимый и угрожающий, – галоп банды наемников, брошенных по ее следу.

На высоком плоскогорье Шатеньрэ, на юге от Орийяка, в том зябком марте 1436 года снег еще не сошел. Он таял, а потом опять покрывал бурую землю тусклыми бляшками, которые северный ветер превращал в лед. Всадница старалась их объезжать, и каждый раз, когда это ей не удавалось, боялась, что Мансур заскользит и рухнет, и тогда уже не будет спасения.

Иногда, оборачиваясь, она высматривала белые барашки касок и прислушивалась к глухому звяканью оружия. Тогда она яростно отбрасывала голубую вуаль, которую ветер швырял ей в глаза. Бросив в очередной раз взгляд за спину, она услышала ободряющий голос Жосса:

– Не стоит больше оборачиваться, госпожа Катрин, мы опередили их! Смотрите-ка, вот и замок! Мы будем в Монсальви намного раньше, чем они!

И верно. На краю плато, венчая его варварской короной, чернели на фоне красноватого неба стены города, с башнями, не очень изящными, вытесанными из гранита и лавы потухших вулканов, с острыми зубцами, с узкими воротами, с крепкими железными опускными решетками, дубовыми подъемными мостами. Стены были действительно неуклюжие и грубые из-за топорщившихся заостренных бочарных досок. Они могли выдержать осаду и защитить людей. Но надо было еще немного опередить наемников, чтобы накрепко запереть ворота и подготовить город к обороне. А не то дикая волна вздыбится за владелицей замка и шквалом сметет Монсальви с его обитателями…

При одной только мысли об этом у Катрин захватило дух и сжалось сердце. Она видела войну слишком часто и слишком близко, чтобы питать хоть какие-то иллюзии насчет того, что может произойти в завоеванном городе с женщинами и детьми, когда на них обрушится банда наемников, жаждущих золота, вина, крови и насилия. Она боялась не успеть защитить детей и своих людей – вот отчего дрожала госпожа де Монсальви, сжимая бока своей лошади."

"Как умирающему, который за мгновение успевает вспомнить всю свою жизнь, Катрин вдруг показалось, что она видит в дорожной грязи своего четырехлетнего маленького Мишеля, с круглыми щечками и золотой копной вечно взлохмаченных волос; десятимесячную малышку Изабеллу. Она увидела также Сару Черную, свою старую Сару, заботившуюся о ней с тех самых пор, когда еще девочкой в восставшем Париже она нашла убежище во Дворе Чудес, Сару, которая теперь в свои пятьдесят три года была главной над детьми и домочадцами. Нельзя было допустить, чтобы хищники Жеводана накинулись на ее близких и подданных.

Теперь Катрин и Жосс неслись по краю плато.