Катрин. Книги 1-12

За ним очень медленно, чтобы не беспокоить раненого, которому Абу с помощью Катрин и Мари оказывал помощь, следовали носилки."

"Вскоре черная пасть грота открылась перед ними. Он был достаточно широк, чтобы вставить туда носилки, предварительно разнуздав лошадей. Люди и животные набились в пещеру, разожгли огонь. Катрин присела к Арно. Врач, перевязав рану, заставил Готье выпить успокоительного, чтобы тот побольше спал, но у него не спадал жар, и Абу не скрывал своего пессимизма.

— Его исключительное телосложение, возможно, сделает чудо, — сказал он Катрин, у которой сердце надрывалось от жалости. — Но я не осмеливаюсь надеяться на это.

Опечаленная до глубины души, Катрин подошла и села возле мужа, прижалась к нему и положила голову на его плечо. Он нежно обнял ее рукой, накрыл своим бурнусом, потом попытался заглянуть ей в глаза, полные слез.

— Поплачь, моя миленькая, — прошептал он. — Не сдерживайся. Это поможет тебе, и я понимаю твое горе, знаешь…

Он поколебался немного, и Катрин почувствовала, как теснее сомкнулось его объятие. Потом, окончательно решившись, Арно заявил с уверенностью:

— Раньше, могу тебе признаться, я к нему ревновал… Эта верность преданной собаки, эта неустанная поддержка, которой он тебя окружал, меня раздражали… А потом пришло время, когда я понял ценность всего этого. Без него, может быть, мы бы никогда больше и не встретились. И я понял, что ошибался, что если он тебя любит, то другой любовью, не той, которую я себе представлял… Что-то вроде почитания святой…

Катрин вздрогнула и почувствовала, как задрожали у нее бы безумная ночь в Коке вдруг представилась так явственно что ее захлестнула волна стыда и угрызений совести, Возникло стремление признаться немедленно в том, что Готье был ее любовником, что она была счастлива в его объятиях. Ее рот открылся:

— Арно, нужно тебе сказать…

Но очень нежно он закрыл ей рот поспешным поцелуем.

— Нет. Ничего не говори. Еще не пришел час воспоминаний, сожалений… Готье еще жив, и Абу, может быть, совершит чудо, в которое сам не верит.

Большой бурнус соединил тепло их прижавшихся тел. Он был вроде надежного, теплого гнезда, в котором Катрин отдыхала душой. Если бы она договорила, что бы сказал Арно, что бы сделал? Он с презрением выгнал бы ее на холод, и ее душа бы заледенела… А ей так хорошо было здесь, рядом с ним! Так хорошо было чувствовать его совсем близко. Он поддерживал ее своей силой, своей любовью, которую только он один умел ей дать. Она страстно ухватилась за раненую руку своего супруга. Раны опять открылись, но кровь засохла. Она прижалась к ране губами.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — О! Я так тебя люблю!

Он не ответил, но сжал ее еще сильнее, почти делая ей больно, и Катрин поняла, что он боролся против искушения.