Катрин. Книги 1-12

Мухаммад наклонился к ней с выражением насмешки и презрения на чувственных губах:

— Твой король обладал тобой? Нет? А я обладал! Какое уважение может у меня быть к тебе?

— И для того, чтобы сказать это, о могущественный калиф, ты приказал мне прийти сюда? Какой в этом толк?

— В самом деле, я мог бы послать тебя на смерть без лишних слов, но мне захотелось тебя увидеть… хотя бы затем, чтобы посмотреть, как ты ловка во лжи.

— Лжи? Зачем же мне лгать? Спрашивай, господин: я отвечу тебе. Женщина моего положения не лжет!

Наступило молчание. Привыкнув к услужливым рабам, к праздным и размягченным созданиям, для которых не было большего праздника, чем явиться к нему, Мухаммад с удивлением смотрел на эту женщину, которая осмелилась выпрямиться перед ним без видимого страха, но и без надменности, оставаясь гордой и достойной, несмотря на свое положение.

Впрочем, тон, который принял их разговор, вдохнул мужество в молодую женщину. Если она сможет продолжить с ним разговор как с равным, может возникнуть шанс на удачу… Внезапно Мухаммад кинулся в наступление:

— Говорят, что франкский рыцарь… убийца моей возлюбленной сестры — твой супруг? — произнес он с деланным безразличием.

— Это правда.

— Значит, ты солгала мне! Ты не пленница берберов, купленная в Альмерии.

— Тебя обманули, господин! Я ничего не говорила… ибо ты меня ни о чем не спросил. Теперь я говорю тебе: меня зовут Катрин де Монсальви, мадам де Шатеньрэ, и я пришла сюда, чтобы спасти своего супруга, которого твоя сестра у меня украла.

— Украла? Я сто раз встречался с этим человеком. Казалось, он смирился со своей участью и с безумной любовью Зобейды.

— Какой пленник не пытается привыкнуть к своей участи? А что до любви, господин, то разве ты не берешь женщин из каприза, когда сердце твое при этом молчит? Кому же, как не тебе, знать, что мужчина относится к любви очень легко?

Вдруг калиф отбросил свой бамбуковый скипетр, который, возможно, и придавал ему величие, но, вместе с тем, и обременял его, и заерзал на своем троне. Катрин увидела, как в его светлом взгляде промелькнула печаль.

— И это ты говоришь? — произнес он с горечью. — За несколько дней я дал тебе столько любви, что мог бы ожидать большего тепла с твоей стороны! Я было подумал, что нашел в тебе ту, которую уже отчаялся найти. Значит, со мной ты тоже чувствовала себя только рабыней, как другие?

— Нет. Ты сделал меня счастливой, — призналась Катрин чистосердечно. — Я не знала тебя и была приятно удивлена, найдя тебя таким, каков ты есть. А ждала чего-то ужасного! Ты же показал себя мягким и добрым.