Катрин. Книги 1-12

— Твою жену?

— Эта женщина — моя жена, Катрин де Монсальви. Ценой тяжелых испытаний она пришла повидаться со мной.

Черные зрачки великого визиря на миг скользнули по Катрин с иронией, которая заставила ее покраснеть. Этот человек застал ее в объятиях калифа, и упоминание об опасностях, которые она претерпела, должны были неизбежно его позабавить. Ей стало стыдно, и она упрекнула себя за полуулыбку мавра, потому что именно Арно расплачивался теперь за это.

— Ты, безусловно, имел на это право, — заметил Бану Сарадж, — но ты пролил кровь самого властелина верующих, и за это преступление ты умрешь…

— Пусть будет так, бери мою жизнь, но дай уехать моей жене! Она не виновата.

— Нет! — запротестовала Катрин, цепляясь за мужа. — Не разделяй нас, визирь! Если он умрет, я тоже хочу умереть…

— Не я решу вашу судьбу, — прервал ее Бану Сарадж. — Калиф подъезжает к городу. Через час он въедет в Аль Хамру. Ты слишком быстро забыла, женщина, что принадлежишь ему. Что касается этого человека…

Он более не прибавил ничего, кроме властного жеста. Несколько охранников, которые его сопровождали, вышли вперед. Несмотря на ее крики и отчаянное сопротивленце Катрин оторвали от Арно. Ему связали руки за спиной, а молодую женщину отдали на попечение служанок гарема.

— Отведите ее к ней в покои, — приказал визирь со скукой в голосе, — и охраняйте. Но, главное, пусть замолчит!

— Я замолчу, — завопила Катрин, выйдя из себя при виде того, что ее супруга связали и окружили охраной, — если ты оставишь меня вместе с ним, если ты меня тоже свяжешь.

— Будь мужественна, Катрин, — принялся умолять ее Монсальви. — Мне необходимо твое мужество.

— Заткните ей рот, — приказал Бану Сарадж. — Ее крики невыносимы!"

"Женщины налетели на нее словно стая ос. Одной тряпкой ей заткнули рот, другой завязали глаза, связали руки, ноги, потом, словно сверток, отнесли в покои султанши, из которых она ушла этой ночью. Ярость сжигала ее так сильно, что даже не хотелось плакать. Неужели Бог позволит свершиться несправедливости? Неужели Арно суждено умереть за то, что убил эту кровожадную дикарку, которая хотела заставить ее принять тяжелейшие пытки? Нет… Это невозможно! Этого не может быть!

Она с трудом повернула голову, чтобы еще раз посмотреть на своего мужа. Среди блестевших кривых сабель она увидела его уходившим в сторону тюрем; несмотря на путы, он шел очень прямо, очень гордо — высокий и благородный. Слезы брызнули из глаз Катрин, горькие и жгучие, полные отчаяния.

— Я тебя спасу, — пообещала она про себя. — Даже если мне придется ползать в ногах калифа, целовать пыль под его ногами, я вырву у него помилование…

Она еще раз была готова на любое безумие. Между тем она очень хорошо знала, что на эту цену Арно не согласится.