Катрин. Книги 1-12

Зобейда спросила:

— А эта белая женщина для тебя, конечно, много значит?"

"— Она — моя жена! — просто ответил рыцарь. — Моя супруга перед Богом и перед людьми. И если ты все хочешь знать, у нас есть сын на родине!

Катрин захлестнула волна радости. Она была счастлива, что он бросил ее звание супруги как оскорбление в лицо соперницы.

Желчная улыбка еще больше исказила помертвевшее лицо принцессы, а голос постепенно приобретал угрожающую мягкость.

— Это тебе даром не пройдет, монсеньор. Ты сам сказал: ты мой пленник, пленником ты и останешься… По крайней мере, до тех пор, пока я буду тебя желать. О чем ты думал, когда торжественно заявил, что эта женщина — твоя супруга? Что я заплачу от умиления, положу ее руку в твою, открою перед вами двери Аль Хамры, дам охрану до границы? Пожелаю вам всех благ?

— Если бы ты была достойна своей крови, дочь воинов Атласских гор, ты так бы и поступила!

— Моя мать была рабыней, туркменской принцессой, проданной Великому Хану и подаренной им моему отцу! Она была диким степным зверем, и, чтобы ею овладеть, ее нужно было сажать на цепь. Она была свирепа и необузданна, а кончила тем, что убила себя после моего рождения, потому что я была девочкой. Я похожа на нее: я знаю только кровь. Эта женщина — твоя супруга, тем хуже для нее!

— И что ты сделаешь?

— Скажу тебе.

Темное пламя загорелось в ледяном взгляде Зобейды. Близкая к психическому расстройству, она обронила жесткий, нервный смешок:

— Я прикажу привязать ее голой во дворе у рабов, пусть развлекаются в течение всего дня и всей ночи. Потом ее выставят на кресте на крепостную стену, чтобы солнце жгло и сушило ее кожу, которая так тебе нравится, а потом Юан и Конг займутся ею, но успокойся, из всего этого представления ты ничего не упустишь. Это будет тебе наказанием. Думаю, после этого тебе больше не захочется сравнивать ее со мной. Мои палачи хорошо знают свое дело! Возьмите эту женщину, вы, там!

Катрин похолодела и инстинктивно протянула к мужу руки, как бы ища у него защиты.

У евнухов не хватило времени даже двинуться: Арно живо схватил свой кинжал, остававшийся у кровати, и бросился между Катрин и рабами. Гнев залил краской его лицо, но голос оставался ледяным и спокойным, когда он заявил:

— Вы ее не тронете! Кто двинется с места, пусть знает, что тут же умрет!

Евнухи застыли на месте, но Зобейда только рассмеялась:

— Ну и безумец! Я позову… Придет охрана. Их будет сто, двести, триста… столько, сколько я захочу! Признай себя побежденным. Оставь ее, пусть с ней будет что будет. Я сумею заставить тебя ее забыть. Я сделаю тебя королем…

— Думаешь соблазнить меня такими вещами? — засмеялся Арно.