Катрин. Книги 1-12

Лицо маленького врача с его смешной белой бородой было таким же гладким, и одет он был точно так же, как в первый день их знакомства: на нем была та же одежда из плотного грубого шелка, тот же внушительный ярко-красный тюрбан, завернутый на персидский манер, те же туфли без задников из пурпурного сафьяна, надетые на голубые шелковые носки. Он не изменился совсем."

"В его черных глазах все так же сквозила ирония, а улыбка была такой дружеской, что ей вдруг захотелось расплакаться, потому что, обретя вновь друга, она почувствовала, что вернулась домой.

Абу-аль-Хайр, не обращая внимания на церемонные приветствия Жосса и Готье, встал перед Катрин, критически осмотрел ее с ног до головы и заявил:

— Я тебя ждал. Но ты долго не шла.

— Я?

— Ну да, ты! Ты не меняешься, И тебя тянуло сюда, как бабочку на огонь. Ты лучше умрешь, но не будешь жить в темноте. Половина твоего сердца здесь. Кто же может жить с половиной сердца?

Краска залила щеки Катрин. Абу не утратил способности читать в самых глубинах ее сердца. Впрочем, к чему церемонии? И она без промедления спросила:

— Вы видели его? Знаете, где он? Что он делает? Как он живет? А он…

— Ну… ну… успокойся!

Маленькие мягкие руки врача обхватили дрожавшие от нетерпения руки Катрин и крепко их сжали:

— Зачем такая поспешность? спросил он.

— У меня не хватает терпения. Я больше не могу, друг Абу!.. Я устала, я в отчаянии!..

В нервном припадке она почти кричала.

— Нет, ты не пришла в отчаяние. Иначе ты бы не была здесь! Я знаю.

Смех Абу-аль-Хайра рассыпался по саду светло и молодо. Катрин вдруг почувствовала смутный стыд за свой понурый вид.

— Кому ты это рассказываешь? Само собой разумеется, ты устала, на тебе вся пыль пройденных дорог… а их было так много, что они заполнили даже твою душу. Ты чувствуешь себя грязной, липкой. Но это пройдет… Даже под нищенскими лохмотьями ты все так же прекрасна. Пойдем, тебе нужен отдых, уход, тебе нужно поесть. Потом поговорим. Не раньше…

— Та женщина, я видела ее… она такая красивая!

— Не будем об этом говорить, пока ты не подкрепишься. Отныне этот дом — твой дом, и только Аллах знает, как я счастлив тебя принять, сестра моя! Иди за мной! Но еще надо подумать и о тех, с кем ты пришла. Кто эти люди, твои слуги?

— Более того, это мои друзья.

— Тогда они будут и моими друзьями! Пойдемте все! Послушно Катрин пошла за ним к узенькой каменной лестнице, которая убегала вдоль стены к галерее на второй этаж. Готье и Жосс, все еще удивленные видом маленького врача и его цветистым языком, пошли вслед за ними. На сей раз Жосс отказался от роли слепого и весело оглядывался по сторонам.

— Брат, — прошептал он Готье, — думаю, что мадам Катрин уже наполовину одержала победу. Этот добрый человечек вроде бы знает, что такое дружба.

— Думаю, ты прав.