Катрин. Книги 1-12

Внезапно из горла Катрин вырвался испуганный крик, и на глазах изумленного Томаса она устремилась к себе в комнату и с силой хлопнула дверью, притянув ее к себе со всей силы, в то время как другой рукой она схватилась за шею, стараясь содрать с нее воротник, который вдруг стал ее душить. Под выбритой тонзурой и черной повязкой монаха, который, выйдя из темной части галереи, подходил к ней, она увидела лицо Гарэна де Брази…

Катрин думала, что вот-вот сойдет с ума. Все исчезло: время, день, место. Перед ней внезапна возник образ, доводивший ее до безумия. Она забыла, стерла из своей памяти кошмары прошлого."

"Ноги подкосились, и она рухнула на пол у двери, обхватив голову обеими руками. Прошлое возникло из темных глубин, горькое, как разлившаяся желчь. Вот она увидела Гарэна в тюрьме, в цепях, с колодками на ногах. Она вновь услышала, как он умолял дать ему яду, который позволил бы избежать унижения, не видеть, как его с позором потащат на казнь. Она слышала также голос Абу-аль-Хайра, шептавшего, отдавая ей смертельное вино: «Он заснет… и не проснется!» Потом она увидела саму себя на следующий день: серое дождливое утро, она смотрит на улицу, прижавшись к стеклу. Образы возникали очень быстро и четко, как линии под резцом: озлобленная толпа, большие лошади грязно-белого цвета, запряженные в позорную решетку, лужи серой воды и красная атлетическая фигура палача, несшего на плече голое тело неподвижного человека. «Он мертвый!»— сказала тогда Сара. И как же было, хотя бы на миг, усомниться в этом? Катрин словно снова все видела перед собой; на красных плитах этой странной комнаты большую белую куклу — труп, да еще отвердевший так, что сомневаться не приходилось. Конечно, это был труп Гарэна, она же видела, как его повесили на позорной решетке и как он ужасно трясся на неровной мостовой. Тогда… кто же тот, только что явившийся ей в галерее, тот, у кого было лицо Гарэна, его черная повязка? Разве могло статься, что казначей Бургундии не умер, смог каким-то невероятным чудом избежать своей участи? Нет же! Это было невозможно! Даже если Абу-аль-Хайр дал ему только сильное снотворное вместо яда, ведь от этого тело осужденного не избежало виселицы. Мертвый или живой, Гарэн был все-таки повешен. Сара, Эрменгарда, да весь город Дижон его видел… кроме самок Катрин. Неужели она так растерялась, что стала сомневаться в себе, своих собственных ощущениях? Действительно ли тело Гарэна она видела, когда его увозили к месту казни? В тот день она была в таком смятении! Может быть, залитые слезами глаза обманули? Но тогда зачем же друзья, все окружавшие ее люди лгали, если заметили что-то подозрительное? Неужели видимость была настолько правдоподобной, что весь город обманулся?

Мысль, жестокая как клинок, пронзила ее.