Катрин. Книги 1-12

Тогда Жосс неожиданно взялся ее наставлять:

— Древние римляне называли эту болезнь «священной». Они-то думали, что в человека, больного конвульсиями, вселяется Бог. Но раньше я знал одного мавританского врача, который утверждал, что в подобном случае речь идет только о болезни.

— Вы знали мавританского врача? — удивился Ганс. — Где же?

Худощавое коричневое лицо Жосса внезапно покраснело.

— О! — произнес он бесшабашно. — Я же много попутешествовал…"

"Он не хотел распространяться, и Катрин знала почему, В один прекрасный день, когда на него нашел стих особого откровения, Жосс рассказал ей, что его постигла неудача и что ему пришлось два года жизни провести на галере у варваров. Оттуда и происходили его неожиданные познания.

— Мавританский врач? — задумчиво произнес Ганс. Обернув почти успокоившегося Готье в холстину и перенеся его в повозку, которую один из братьев привез во двор, Ганс и двое его новых друзей стали прощаться. Перед расставанием Ганс рассказал, что он слышал в Бургосе о странном севильском архиепископе Алонсо де Фонсека. Любящий пышность, рьяный коллекционер драгоценных камней и страстный любитель алхимии, дон Алонсо держал в своем замке — крепости Кока крайне причудливый двор, при котором астрологов и алхимиков было значительно больше, чем служителей церкви. Самым большим чудом архиепископского двора, как рассказывали, был мавританский врач, широко образованный и невероятно умелый.

— Когда близкие люди коннетабля Альваро де Луна не находятся где-нибудь поблизости, жители Бургоса охотно шепчутся о том, что этот врач совершает чудеса. Почему бы вам не повидаться с ним? Если вы направляетесь к Толедо, заезд в Кока нисколько не удлинит вам дороги.

— На каком основании сеньор архиепископ примет нас? скептически произнесла Катрин.

— На трех основаниях: следуя своему вошедшему в поговорку гостеприимству; из интереса, который он проявляет ко всему странному, что происходит под его крышей; и, наконец, разве я не говорил вам, что он страстный любитель драгоценных камней? Вот вам и подходящий случай.

На сей раз Катрин поняла. Если не окажется другого способа заполучить чудесного врача из Кока для Готье, изумруд королевы Иоланды откроет перед ней, без сомнения, ворота крепости…

Итак, она представляла себе дальнейший ход событий. Для того чтобы спасти Готье, она была готова и на многие Другие жертвы, не только на небольшой крюк и потерю изумруда королевы. Она Поблагодарила Ганса за бескорыстную помощь и сделала это с такой горячностью, что вызвала краску на лице немца. Когда же ее губы порывисто дотронулись до небритой щеки Ганса, глаза ere наполнились слезами.