Катрин. Книги 1-12

У них на груди напротив сердца был выткан красный крест, причем верхушка его загибалась как рукоять посоха, а основание заканчивалось мечом. Отцы-августинцы Ронсеваля слишком часто вынуждены были браться за мечи, чтобы сражаться с бандитами и вырывать из их рук попавших к ним путников.

Они раздавали хлеб и суп, не делая различия между изящным посланцем Великого Герцога Запада и самым жалким из наваррских крестьян. Катрин подумала, что их суровые лица были под стать их гранитным горам и вовсе не походили на круглолицых и хорошо откормленных монахов из равнинных краев… Сидя рядом с ней, Эрменгарда храпела, опершись спиной о каминный столб. Остальные, сраженные усталостью, ели или уже спали прямо на полу. Вдалеке, в горах, слышно было, как выли волки…

Вдруг распахнулась дверь и в нее вихрем проник холодный ветер. Вошли два монаха в больших черных шапках, низко надвинутых на короткие мантии с капюшонами. Они несли носилки с телом, обернутым в одеяло. Дверь захлопнулась за ними. Несколько голов поднялись при их появлении, но скоро опять опустились: больной или раненый, может, и мертвый — это так обычно в здешних местах. Монахи проложили себе дорогу к очагу.

— Он затерялся, сбился с пути! — сказал один из них приору, который подошел к ним. — Мы нашли его у Прохода Роланда.

— Мертвый?

— Нет. Но очень слаб! В плачевном состоянии! Видно, он наткнулся на разбойников, они обчистили его и избили. Благодарение Богу, они не убили его.

Говоря это, монахи поставили носилки перед камином. Чтобы дать им место, Катрин прижалась к Эрменгарде, машинально бросив взгляд на раненого. Вдруг она вздрогнула, встала и наклонилась над бесчувственным человеком, вглядываясь в исхудавшее лицо, провела рукой по своим глазам. Видимо, ей грезится! Но сомневаться не приходилось.

— Фортюна! — прошептала она сдавленным голосом. — Фортюна, Бог мой!

Пересилив усталость, бросилась к носилкам. Это был первый луч надежды, появившийся из темной ночи. Ведь этот человек знал, где Арно. А вдруг он вот-вот умрет и так ничего ей и не скажет!

Один из монахов посмотрел на нее с любопытством.

— Вы знаете этого человека, сестра моя?

— Да… О! Господи! Я не могу поверить своим глазам! Он оруженосец моего супруга… и я нахожу его здесь, одного, больного… Что же случилось с его хозяином?

— Вам нужно обождать немного и потом его расспросить. Мы сначала дадим ему лекарства для поддержки сердца, оживим его, обогреем и дадим поесть… Дайте-ка нам заняться всем этим.

С сожалением Катрин отошла и опять заняла свое место у очага. Ян Ван Эйк, следивший за развернувшейся сценой, подошел к ней и взял ее за руку. Рука была ледяной… Художник почувствовал, что молодая женщина дрожит.

— Вам холодно?

Она знаком ответила, что нет.