Катрин. Книги 1-12

Всегда мне казалось, что вы хотите мне помочь. И вдруг теперь выходит, вы изменили свое намерение?

— Я проповедую умеренность именно с целью вам помочь. Кто знает, а вдруг вы спешите навстречу жестоким разочарованиям? Тогда встреча с ними никогда не окажется запоздалой.

На сей раз Катрин не нашла что ответить. Слова подруги уж очень точно перекликались с ее собственными тревогами, и сразу она почувствовала в сердце жестокий их отзвук. Это путешествие было безумием, о чем она прекрасно знала, и не в первый раз говорила себе, насколько малы были шансы найти Арно. Часто ночью, в кромешной тьме, в самые мрачные и тяжелые часы, когда тревоги разрастаются во сто крат и не дают заснуть, когда усиленно бьется сердце и невозможно бывает его унять, она лежала без сна, вытянувшись на спине с широко открытыми глазами, пытаясь заставить молчать свой рассудок, который советовал ей бросить эту затею, вернуться в Монсальви к сыну и мужественно начать жизнь сызнова, полностью посвятив себя Мишелю. Иногда она уже была готова сдаться, но наступал рассвет, прогонял осаждавших се призраков, и Катрин еще больше утверждалась в своем рвении и решительнее прежнего бросалась последу устремленной вперед мечты: найти Арно, хотя бы на миг увидеть его, еще раз с ним поговорить. Потом…

При этом Катрин убеждалась в мысли, то есть явно замечала, что вместо крайне необходимого ей подбадривания она более не слышала от Эрменгарды ничего, кроме скептических замечаний и советов быть осторожной. Эрменгарда — Катрин это хорошо знала — никогда не любила Арно. Она ценила его происхождение, мужество и талант воина, но во все времена была уверена, что рядом с ним Катрин могла найти только горечь и утратить все свои иллюзии.

Между тем в то утро под стук лошадиных копыт в сердце Катрин пела только недежда. Не обращая внимания на рокот вспенившегося потока, белые воды которого катили под ними, она в восхищенном оцепенении смотрела на огромные горы, чьи остроконечные, словно зубья пилы, вершины прятались под сиявшими на солнце снежными шапками. Родившись среди плоских равнин, Катрин видела мягкие линии всхолмленной Оверни. Поэтому возникшие перед нею гигантские Пиренейские горы казались ей труднопроходимым препятствием, от которого у нее занимался дух. И Катрин, не сдерживая себя, подумала вслух:

— Никогда нам не пройти этих гор.

— Увидите, пройдем госпожа Катрин, — отозвался Жосс Роллар.

Верный привычке, которая появилась у него после выезда из Фижака, Жосс постоянно ехал прямо вслед за лошадью Катрин.

— По мере того как путник продвигается вперед, дорога раскручивается перед ним, — добавил он.