Катрин. Книги 1-12

Я пойду с ними, так будет менее опасно, я буду не одна.

— А как же я? Я что, не пойду с тобой? Катрин покачала головой. Она встала, положила руки на плечи старой подруги и ласково посмотрела ей в глаза.

— Нет, Сара. На этот раз я отправляюсь одна… Впервые… Действительно впервые, потому что наше возвращение из Шинона не следует принимать во внимание. Я пойду одна, без тебя. Я хочу, чтобы ты занялась Мишелем. Только тебе я могу доверить моего сына. Я знаю, что с тобой он будет счастлив, окружен заботой и вниманием, так же как при мне. И ты расскажешь ему обо мне и его отце, если Богу будет угодно и я не вернусь…

— Замолчи! Я запрещаю тебе говорить подобные вещи. И она расплакалась. Расстроенная Катрин горячо обняла ее:

— Никто еще не умирал от того, что думал о своем будущем, моя добрая Сара. Если я не вернусь, ты пошлешь письма Ксантраю и Бернару д'Арманьяку с просьбой взять опеку над последним из Монсальви и позаботиться о его будущем. Но я надеюсь вернуться."

"— Хорошо. Предположим так: я остаюсь, а ты уезжаешь. Но как ты уедешь из Монсальви? Думаешь, аббат позволит тебе уйти сейчас, если не позволил в сентябре?

— Он этого знать не будет. Уже давно я приняла решение идти в Пюи и пожертвовать Святой Деве проклятый бриллиант, который по-прежнему находится у меня. Мне надо расстаться с ним… любой ценой, и чем скорее, тем лучше. Видишь, какие несчастья навалились на меня. Аббату известно, что я очень хочу исполнить свою волю. Он отпустит меня. Пасхальные праздники подходят для этого случая. А ты, Сара, готова выполнить мою просьбу?

— Я тебе никогда не отказывала. Коль нет другого выхода… Богу только известно, чего мне это стоит.

В открытую дверь доносились звуки песни Гвидо Чигала. Он пел песню о трубадуре Арно Даниэле, и ее слова просто поразили замолчавших женщин:

Золото станет железом, Мир превратится в тлен, Но Арно никогда не разлюбит Деву, ваявшую сердце в плен.

Слова поразили Катрин как удар молнии. Она побледнела, но в ее глазах зажглись огоньки надежды. Голос менестреля отвечал на вопрос, который она не осмеливалась себе поставить. Кто он? Чей посланник? Сатаны или Бога? Во всяком случае, голос странным образом доносил песню о ее судьбе.

Катрин верно предположила, что аббат не будет препятствовать ее поездке в Пюи-ан-Велэ на пасхальные празднества. Он ограничился тем, что предложил ей в сопровождающие брата Осеба, портье монастыря: негоже было знатной даме отправляться в дорогу одной.

— Брат Осеб — человек мягкий и миролюбивый. А для вас он будет хорошей защитой и опорой.

По правде говоря, компания брата Осеба не очень обрадовала Катрин.