Катрин. Книги 1-12

Конечно, Монсальви вернут все свои земли, но что дала эта победа ей? Как никогда, она была одинока, и, если король вернул ей титул и состояние, она этим не воспользуется. Скоро она уедет в Овернь и будет трудиться во славу рода Монсальви, но… по-прежнему в одиночестве!

В кругу этого блестящего, беспечного двора, где всякий, кажется, ловит миг удачи, ей навязывают самоистязание. Ей, молодой и красивой, запрещена любовь как раз тогда, когда она больше всего в ней нуждается, именно в тот момент, когда жажда возмездия, двигавшая ею, была наконец утолена.

Резко повернувшись, она встретила взгляд Сары и со злостью закричала:

— А если я хочу жить? А если я хочу любить и не хочу быть живым трупом, предметом уважения и поклонения, а просто плотью, которая вибрирует, сердцем, которое бьется, кровью, которая течет?

Черные глаза Сары спокойно выдержали взгляд Катрин, но жалость, увиденная ею, вызвала новый прилив гнева:

— Ну? Что скажешь?

— Ничего, — глухо выговорила Сара. — Никто тебе не сможет помешать… даже я."

"— Именно этих слов я и ожидала. А теперь — спокойной ночи и оставь меня одну. Я хочу быть одна, потому что вы все мне этого желаете.

Впервые за долгие годы Сара не спала в комнате Катрин. Она устроилась в соседней кладовке для хранения платьев.

Все последующие дни Пьер де Брезе не покидал Катрин. Он носи ее молитвенник, когда они шли в церковь, садился рядом с ней за стол, сопровождал ее на прогулках, а по вечерам подолгу болтал с ней у окна в то время как королевские музыканты играли, а остальные танцевали. Им улыбались вслед. А королева Мария, работая над вышивкой рядом с ней, даже сказала:

— Пьер де Брезе очаровательный юноша, вы не находите, моя дорогая?

— Очаровательный, мадам… Ваше величество совершенно правы.

— Это достойный человек. Он пойдет далеко, и я надеюсь, что та, которая выберет его в супруги, сделает хорошую партию.

Катрин покраснела и опустила голову ниже к вышиванию, но ее смущение длилось недолго. Обстоятельства и люди подталкивали ее к Пьеру. Это было похоже на какой-то заговор. Их даже старались оставить наедине. Только Бернар мог бы встать между ними, но, к счастью, он исчез: уехал к Жану де Бюэю.

Сара держала себя с Катрин, как строгая горничная, и разговаривала с ней только о второстепенных вещах. Больше не было нескончаемой болтовни во время туалета, не было советов и предостережений.

Лицо Сары стало на удивление маловыразительным. Оно казалось застывшим, и иногда по утрам Катрин замечала следы слез, что вызывало у нее угрызения совести, но не надолго. Приходил улыбающийся, влюбленный Пьер, и молодая женщина забывала все, что могло нарушить ее новое увлечение, и припадала к источнику молодости и беззаботности, каким он был для нее.