Катрин. Книги 1-12

 — Я осталась одна против гарнизона, против деревни… Я была вынуждена поступить именно так. Не забывайте, что у нас ничего не было, никакого другого убежища, кроме Карлата, который вы нам предоставили.

Бернар д'Арманьяк отвернулся, пожал плечами, потом неуверенно взглянул на Катрин.

— Это верно. Извините меня… но, Катрин, он не может больше оставаться там. Нельзя ли устроить его в какой-нибудь отдаленный замок и нанять верных слуг?

— Кто согласится на это, если речь идет о проказе? И все-таки я думаю, что это возможно. Но где? Ему нельзя быть далеко от Монсальви.

— Я найду, я вам скажу… Бог милостив! Я не могу смириться с мыслью, что он находится там.

Слезы подступили к ее глазам, недавнее чувство радости улетучилось.

— А я? — прошептала она. — Вы думаете, что я смогу долго выдержать? Меня эта мысль мучает несколько месяцев. Если бы не было сына, я ушла вместе с ним, я никогда не оставила бы его одного. Мне неважно, от чего умирать, лишь бы быть рядом с ним. Но у меня Мишель… и Арно не подпускает к себе. Я должна была выполнить одну задачу, и я сделала это.

Бернар, покусывая губы, посмотрел на нее с нескрываемым любопытством.

— И что же вы намерены делать дальше? Ей не пришлось ответить: перед ними выросла высокая фигура в голубом и сухо спросила:

— Это вы заставили плакать мадам де Монсальви, сеньор граф? У нее слезы на глазах.

— Кажется, у вас зоркий глаз, — ответил Бернар, раздраженный тем, что его потревожили. — Могу ли спросить, какое вам до этого дело?

Но если Бернара д'Арманьяка шокировало вторжение Брезе, то тон Бернара не понравился сеньору из Анже.

— Никто из друзей мадам Катрин не любит видеть ее страданий.

— Я из тех друзей, каким вы, мессир де Брезе, никогда не станете, и к тому же я друг ее супруга.

— Были, — поправил Брезе. — Разве вы не знаете, что благородный Арно де Монсальви погиб?

— Ваша чрезмерная заботливость по отношению к его… вдове позволяет предполагать, что это вас совсем не огорчает. Что касается меня…

Тон перепалки стал слишком ядовитым, и Катрин, испуганная надвигающейся ссорой, решила вмешаться."

"— Мессиры! Прошу вас! Уж не хотите ли вы отметить ссорой мое помилование? Что скажет на это король? Что подумает королева?

Неожиданная агрессивность Бернара удивила ее, хотя Катрин знала о давнем соперничестве Юга и Севера. Эти двое чувствовали неприязнь друг к другу, а она была только предлогом. Мужчины прекратили спор, но взгляды, которыми они обменялись, красноречиво свидетельствовали о том, что они остались в плохом расположении духа и молча, как петухи, продолжали свою дуэль. Катрин поняла, что они горят желанием продолжить ссору и что она не в силах их от этого удержать.