Катрин. Книги 1-12

Ослепленный ненавистью, он мечтал отделаться от нее… Впрочем, эти ужасные события не оставили у нее горького осадка.

Она спокойно выдержала взгляд старого вояки.

— Поверьте, мессир, но я ничуть не сожалею о том времени. Тот, который стал моим любимым супругом, был жив тогда, полон сил, и даже если он и употреблял силу против меня, я не могу сожалеть о тех временах.

Что-то изменилось в его взгляде, и он смягчился. Неожиданно Гокур схватил ее руку, поднес к своим губам, но потом довольно резко выпустил.

— Ладно, — бормотал он, — вы его достойная жена. И вы проделали хорошую работу, но оставим в стороне галантность. Теперь, господа, необходимо обговорить наш план. Время торопит. Ла Тремуйль не любит этот замок и надолго здесь не останется. Если вы не возражаете, мы выступим завтра ночью.

— А не должны ли мы дождаться указаний коннетабля? — возразил де Брезе.

— Указаний? Каких указаний? — заворчал недовольный Гокур. — Нам нужно делать дело — и быстро. Кстати, где мэтр Анеле? У него, должно быть, еще есть вино в погребе? Я умираю от жажды.

Он сторожит снаружи, — отозвался Жан де Бюэй. Он еще не кончил говорить, как Анеле, вооруженный своей масляной лампой, появился в сопровождении двух мужчин, покрытых пылью и, по всей видимости, очень уставших.

Катрин радостно воскликнула, потому что одним из них был Тристан Эрмит. Их встретил Прежан де Коэтиви.

— Ах! Эрмит! Роснивенен! Мы вас ждем. Надеюсь, вы привезли указания коннетабля?

— Так точно! — ответил Тристан. — Перед вами мессир Роснивенен, который представляет коннетабля.

Разумеется, не может быть и речи о присутствии здесь де Ришмона. Вы знаете о неприязни к нему короля. Не следует делать так, чтобы наш король думал, что это простая месть, а принял случившееся как шаг, предпринятый ради спасения страны.

Он подошел к Катрин и, почтительно поклонившись, обратился к ней:

— Монсеньор коннетабль просил меня, мадам, поцеловать вашу прекрасную руку, ту руку,

что открыла нам ворота Шинона. Он глубоко признателен вам и надеется в будущем видеть вас в числе самых преданных друзей.

Небольшая речь произвела на всех большое впечатление. До этого момента Катрин чувствовала себя не в своей тарелке среди мужчин, и это несмотря на любезный тон их речей. Она смутно догадывалась, что проявляемая к ней почтительность больше относилась к Арно, чем к ней. Видимо, ее поведение казалось им слишком странным, мало вписывающимся в привычные понятия. Они, вероятно, считали, что она должна была по существующим правилам вручить заботу о возмездии какому-нибудь рыцарю и покорно ждать исхода в молитвах, укрывшись в монастыре. Но она решила до конца играть свою роль, поэтому ей было безразлично их мнение на сей счет.