Катрин. Книги 1-12

Палач вошел один, и Катрин вздрогнула. Какой бы отталкивающей ни была физиономия Эйселена, она предпочитала ее теперешнему виду палача. Грубые черты были скрыты под красным капюшоном с отверстием для глаз, опускавшимся на плечи. Он наводил ужас… Не говоря ни слова, палач снял с рук железные браслеты и взял ее за запястья. чтобы связать руки за спиной. Она стала умолять:

— Сделай милость, друг мой, только одну… Свяжи мне руки спереди.

В отверстиях, прорезанных в капюшоне, она увидела глаза палача, показавшиеся ей очень блестящими. Но он ничего не говорил и только кивнул головой. Руки Катрин были связаны спереди, и она с радостью отметила, что веревка не очень их стягивала: теперь будет не трудно выхватить кинжал…"

"Она твердым шагом пошла к двери и очутилась среди высоких солдат. Палач замыкал шествие. Она не обернулась на звук закрываемой двери. Какое ей теперь до этого было дело? Она даже не набралась смелости и не посмотрела на дверь камеры, где сидела Сара… Но, напрягши голос, крикнула изо всех сил:

— Прощай! Прощай, моя добрая Сара! Молись за меня!

Взволнованный голос ответил ей:

— Я помолилась! Мужайся!

Перед Катрин открылась низкая дверь пыточной комнаты, где ей понадобилось все мужество, чтобы не упасть в обморок. Ей казалось, что она на пороге в ад… Два огромных палача ожидали ее, стоя, сложив руки на груди, рядом с горящими жаровнями, где нагревались щипцы, кошки и металлические полосы. Оба были в таких же капюшонах, как и Эйселен. Катрин со страхом смотрела на их руки в кожаных браслетах. В середине комнаты расположились козлы. Подвешенные цепи ожидали свою жертву, освещаемые красным пламенем жаровень, лежали другие инструменты пытки. Катрин подавила дрожь и отвернулась.

Мадам де Ла Тремуйль, разодетая в черную с золотом парчу, сидела в кресле, которое накануне занимал ее супруг, и смотрела на вошедшую Катрин с гнусной улыбкой. Виолен де Шаншеврие грациозно расселась на черной бархатной подушке и небрежно нюхала золотой флакон, наполненный Духами, который держала в своих красивых руках.

Вид этих двух женщин, сидевших в комнате пыток и разодетых как на праздник в ожидании спектакля, вызывал возмущение, но Катрин довольствовалась тем, что пронзила их презрительным взглядом. Мадам де Ла Тремуйль Разразилась смехом.

— Какая ты гордая, моя девочка! Скоро эта гордость с тебя слетит, когда бравый Эйселен покажет тонкости своего искусства. Знаешь, что он с тобой сделает?

— Не имеет значения! Единственно, что важно для меня, — это присутствие священника, которого я здесь не вижу.

— Священник? Для такой колдуньи, как ты? Слугам Сатаны не нужен священник, когда они отправляются к своему хозяину.