Катрин. Книги 1-12

Что он сказа ей тогда? Он заложит бриллиант у одного еврея из Бокера, имя которого она даже запомнила: Исаак Арабанель! Как в таком случае бриллиант мог очутиться на тюрбане Ла Тремуйля? Перехватили ли Жака по дороге из Обюсона в Клермон? Попал ли он в засаду? А если он…

Она даже мысленно не решилась произнести фатальное слово, и слезы подступили к глазам.

Да, для того чтобы толстый камергер мог завладеть бриллиантом, Жак Кер должен был распрощаться с жизнью. Никогда, ни за что он не мог добровольно отдать в чужие руки доверенное ему сокровище Катрин… Тем более этому человеку, которого он ненавидел так же, как и она.

Катрин на минутку закрыла глаза и не заметила, как Ла Тремуйль, посмотрев на нее с любопытством, приблизился. Она подскочила, когда жирный, мягкий палец, отягощенный перстнями, поднял ее подбородок.

— Ей-богу, красивая девочка! Где ты нашел это чудо кузен?

— В таборе у цыган! — недовольно ответил Жиль де Рэ. — Она сражалась с другой черной козой. Я их разогнал и увел эту, оценив ее красоту.

Ла Тремуйль изволил улыбнуться, показывая испорченные черно-зеленые зубы. Его рука легла на голову Катрин так, будто он заявлял о своем приобретении. Ее передернуло от отвращения.

— Ты правильно поступил, кузен. Тебе в голову пришло хорошее решение оставить эту дикую козочку. Встань-ка, детка, я посмотрю на тебя получше.

Катрин подчинилась, а в голове вихрем проносились мысли. Если Жиль де Рэ выдаст ее, она пропала. Они с Ла Тремуйлем были не только двоюродные братья, но и союзники, объединенные заключенным соглашением. Сам Жиль говорил об этом в замке Шантосе. Ей было предложено пройтись по комнате под оценивающим взглядом толстого камергера, который рассуждал о ее достоинствах, как о породистой лошади.

— На самом деле очень хороша. Настоящее сокровище, достойное королевской постели. Грудь округлая и гордая, прекрасные плечики… ножки, кажется, длинные… а лицо превосходно! Большие глубокие глаза… Эти чудные губы.

Астматическое дыхание Ла Тремуйля стало еще прерывистее, но он беспрестанно облизывал губы.

Почувствовав, что надо играть до конца и что слишком скромное поведение не соответствует представлениям о девушке из Египта, Катрин заставила себя кокетливо улыбнуться своему врагу. Ее походка стала провоцирующей, и она даже подмигнула камергеру, от чего он стал фиолетовым.

— Чудная, — прошепелявил он. — Как могло случиться, что я не видел ее раньше?

— Это беженка, — пробасил Жиль де Рэ. — Всего несколько дней назад она прибилась к лагерю Феро вместе со своей теткой. Они была рабынями.

Слава Богу! Жиль, кажется, не думал раскрывать ее настоящую личность. Она почувствовала облегчение.

Ла Тремуйль пожелал, чтобы на его допросы отвечала Катрин, а не Жиль.