Катрин. Книги 1-12

– Нет, – произнесла она с горячностью, – это не было милосердие! Это была любовь! Клянусь тебе, Готье, всем, что у меня есть в мире самого дорогого: той ночью я тебя любила, я отдалась тебе от всего сердца и продолжала бы, если бы ты этого захотел. Видишь ли, – прибавила она, – ты дал мне столько радости, что на миг меня взяло искушение остаться, отбросить мысль о Гранаде…

Она остановилась. Выражение бесконечного счастья осветило измученное лицо Готье, придав ему красоту, мягкость, которой он никогда раньше не обладал. В первый раз после той ночи Катрин, взволнованная до глубины души, вновь прочла во взгляде серых глаз ту страсть, которой она тогда упивалась.

– Спасибо, что ты сказала мне об этом… – прошептал он. – Я уйду счастливым… таким счастливым!

Потом он прошептал еще тише, слабевшим голосом:

– Ничего больше не говори… Оставь меня! Я хотел бы поговорить с врачом… у меня мало времени. Прощай… Катрин! Я любил… только тебя…"

"Горло у молодой женщины перехватило, но она еще раз она наклонилась и очень нежно, с бесконечной печалью прильнула губами к потрескавшимся губам, потом обернулась к Мари, неподвижно сидевшей в углу носилок:

– Позови Абу!

Весь их кортеж шел шагом, так как на дороге было большое оживление. Видно, это был базарный день. Мари позвала врача, пока Катрин, стараясь спрятать слезы, выскользнула из носилок на землю. Арно ехал верхом в нескольких шагах впереди, рядом с Мансуром. Она позвала его, и в голосе у нее было столько боли, что он немедленно остановился, посмотрел на залитое слезами лицо и, свесившись с седла, протянул ей руку.

– Иди ко мне, – только и сказал он.

Он поднял ее, посадил перед собой и обхватил руками. Молодая женщина спрятала лицо у него на груди и зарыдала. Арно спросил:

– Это конец?

Не в состоянии ответить, она кивнула головой. Тогда он сказал:

– Плачь, моя милая, плачь сколько хочешь! Мы никогда не сможем оплакать в полной мере такого человека, как он!

* * *В невообразимой толкотне, царящей в порту, среди бесчисленных торговцев рыбой, овощами, разными фруктами, пряностями, которые, сидя прямо на земле, громкими криками подзывали покупателей, отряд Мансура прокладывал путь носилкам, в которых умирал Готье. Они пробирались к стоявшим у пристани кораблям. Среди множества рыбацких лодок всех размеров, нескольких тяжелых рыбацких барок и торговых кораблей два военных корабля походили на гепардов, словно эти хищники прилегли отдохнуть у берега. Мансур показал на них Арно:

– Вот это – мои…

Монсальви улыбнулся.