Катрин. Книги 1-12

В одной из комнат были сложены свернутые в рулоны ковры, источавшие тяжелый приторный запах, вызывавший в памяти солнце далеких стран. Светильник в руке Гарена на мгновение выхватил из тьмы переливы их красок. Ковры из Малой Азии – из Бурсы или из Смирны – теплых цветов, где темно-зеленый или глубокий синий лишь служили фоном для пурпурного взрыва… Кавказские ковры с их приглушенной гармонией красок… Персидские – из Герата, Тебриза или Мешхеда, пестрые, словно волшебный сад… Роскошные бухарские… Сверкающие самаркандские… Вплоть до странных шелковых ковров, привезенных из сказочного Китая…

В других комнатах были собраны отливающие золотом ткани с Евфрата; драгоценные меха – соболя, горностаи, лисы и белки – из Монголии; седла и сбруя из Кирмана; яшмы из Карашара; ляпис-лазурь из Бадахшана; необработанные слоновые бивни из азиатских лесов; белый индийский сандал. Затем драгоценные пряности: имбирь из Мекки, гвоздика из Китая, черный перец и мускатный орех с Явы, белый перец из Японии, каспийский шафран, индийские фисташки… Все это было в наваленных один на другой мешках, издававших опьяняющий запах, от которого у Катрин закружилась и разболелась голова. Это место похоже было на сказочную пещеру, в глубине которой то блеснет металл, то зажгутся яркие краски шелка, то покажется сливочная белизна слоновой кости, то морская зелень нефрита…

В глубине последней комнаты Гарен, тщательно заперев перед этим дверь галереи, поднял простую занавеску из зеленой ткани. За ней оказалась низкая дверь, он отпер ее висевшим у него на поясе ключом.

Катрин оказалась в комнате мужа, позади большого кресла из серебра и хрусталя, где она пережила такие тягостные минуты.

– У меня есть еще сокровища, которые я хочу показать вам, – сказал Гарен.

Слегка встревоженная, она позволила увлечь себя к постели. Но Гарен обошел ее и открыл новую дверь, спрятанную за бархатными занавесями у изголовья. Там была маленькая круглая комната, помещавшаяся, очевидно, в угловой башне. Почти все ее пространство занимали три огромных сундука с прочными железными запорами. Гарен поставил светильник на вделанную в стену полку и с усилием, от которого у него даже вены вздулись на лбу, открыл один из сундуков. Желтый отсвет груды золотых монет засиял в полумраке.

– Королевский выкуп, если понадобится! – с кривой улыбкой сказал Гарен. – Во втором сундуке еще столько же. Что до третьего…"

"Тяжелая крышка, словно театральный занавес, поднялась над феерией красок. Кучи драгоценных камней всех размеров, всех оттенков, оправленных и неоправленных, сверкали рядом с несколькими ларцами, заботливо составленными в углу и одинаково покрытыми чехлами лилового бархата.