Катрин. Книги 1-12

Длинные ноги нормандца позволили ему обогнать всех, но Катрин, летящая на крыльях любви, бежала так быстро, что ему никак не удавалось схватить ее: ни снег, ни плохая дорога не могли ее удержать. Она в буквальном смысле летела, и черная вуаль трепетала словно флаг в бою. Только одна, восторженная, сумасбродная мысль была у нее в голове: она увидит его, она будет говорить с ним. Счастливое чувство завладело ее душой, навалилось, словно поток воды, разрушающий дамбу. Ее просохшие блестящие глаза видели только одного человека, того, кто шел рядом с монахом…

Готье понимал ее счастье и знал, что оно не может быть долгим. Что она увидит, когда человек повернется к ней? Разве Арно не изменился за эти долгие месяцы, которые провел в лепрозории? А вдруг она увидит пораженное болезнью лицо? Он ускорил бег и крикнул:

– Госпожа Катрин… Ради бога, подождите! Подождите меня!

Его сильный голос обогнал Катрин и долетел до процессии прокаженных. Монах и его спутник повернулись к ней. Да, это был Арно! Душа Катрин наполнилась радостью. Неужели свершилось чудо? Неужели они снова вместе? Наконец-то бог сжалился над ней. Неужели он внял ее страстным мольбам?

Она уже различала под капюшоном дорогие черты его лица, по-прежнему красивого и гордого. Ужасная болезнь еще не коснулась их. Еще небольшое усилие, еще немного, и она будет рядом с ним. Вытянув вперед руки, она побежала еще быстрее, не слыша призывов Готье.

Арно тоже узнал ее. Катрин видела, как он побледнел, и услышала: «Нет! Нет!» Она увидела жест его одетых в перчатки рук, отгораживающих ее от себя. Он что-то сказал монаху, и тот бросился к ней навстречу, скрестив руки в запрещающем жесте. Катрин летела прямо на него и натолкнулась на плотную фигуру в коричневой сутане, вцепилась в распростертые, словно у Девы Марии, руки.

– Пустите меня! – застонала она, сжав зубы. – Пропустите меня… Это мой супруг… я хочу видеть его!

– Нет, дочь моя, не подходите! Вы не имеете права… он этого не желает.

– Это неправда! – кричала взбешенная Катрин. – Арно! Арно! Скажи ему, чтобы он меня пропустил!

Арно стоял как вкопанный в нескольких шагах. Его перекошенное от боли лицо похоже на маску комедианта, изображающего страдание. Однако голос звучал уверенно:

– Нет, Катрин, любовь моя… Уходи! Ты не должна подходить. Подумай о нашем сыне!

– Я люблю тебя, – простонала Катрин. – Я не могу не любить тебя. Позволь мне подойти!

– Нет! Бог свидетель, я тоже люблю тебя, и я не могу вырвать эту любовь из сердца, но тебе надо уйти.

– Святой Меан может сделать чудо!

– Я в это не верю!

– Сын мой, – упрекнул его монах, удерживающий Катрин, – вы богохульствуете.

– Нет. Если я пришел сюда, то не столько ради себя, сколько ради моих товарищей.