Катрин. Книги 1-12

Он стоял прямой как стрела, не сводя глаз с черных камней, еще более зловещих в тусклом свете факела… Молодая женщина чувствовала, что силы ее на исходе. Арно опять ускользал от нее, он скрылся за стенами ненависти и не желал допустить ее. к себе. Как достучаться до него как успокоить? Как удержать от бессмысленного бунта!

Она знал, что лучшим оружием женщины служит слабость, и ей оставалось только это средство. Подойдя к мужу, она прильнула к нему и прошептала:

— Арно, может быть, ты найдешь место для ночлега? Поднялся ветер, я продрогла. И я очень боюсь за Мишеля!

Он поднял на нее глаза, и она увидела, что в них не! гнева, а только одна глубокая грусть. Обхватив за плечи, он крепко прижал ее к себе.:

— Бедная моя! Ты устала и замерзла. Малышу тоже пора отдохнуть. Пойдем! Здесь нам больше делать нечего

Катрин воспряла духом, почувствовав прикосновение сильной руки. Лицо ее осветилось, и она с благодарностью взглянула на мужа.

— Руины восстают из праха, Арно, а время лечит скорбь!

— Но мертвых оно оживить не в силах! И моя несчастная мать… — голос его дрогнул, и пальцы впились в плеч Катрин. Однако он быстро взял себя в руки и добавил угрюмо:

— Она, конечно, до последнего защищала наш дом! Завтра я приведу сюда крестьян, и мы отыщем ее тело, чтобы предать земле, как подобает, графиню де Монсальви. А сейчас мы пойдем в монастырь. Было время, мы с аббатом не слишком ладили друг с другом, но в пристанище он нам не откажет.

Сев на лошадей, они уныло двинулись в обратный путь по той самой лесной тропе, где так весело мчались всего лишь час назад. Разрушенный замок остался позади, в своем трагическом одиночестве, слушая свист ветра, примчавшегося на плато словно бы для того, чтобы оплакать эти бедные руины.

Впереди на тропинке показалось желтовато-красное пятно. Внезапно оно выросло в размерах, и Катрин поняла, что кто-то идет к ним навстречу с масляной лампой в руках. Вскоре лампа и факел Фортюна поравнялись, остановились. Выглядывая из-за спины Арно, молодая женщина увидела крестьянина — такого загорелого, сильного и кряжистого, что надетые на нем шерстяная рубаха и штаны напоминали кору старого узловатого дерева. Из-под коричневого вязаного колпака, натянутого на уши, торчали жесткие седые волосы, под лохматыми густыми бровями прятались глубоко посаженные темные глаза, в которых сейчас светилась неподдельная радость. У него было грубое суровое лицо: сильный подбородок, крепко сжатые губы, не привыкшие улыбаться, изогнутый хищный нос. Однако морщинки у глаз и у рта придавали ему выражение хитрости и лукавства.

Не обратив никакого внимания на Фортюна, крестьянин пошел прямо к Арно и остановился, задрав голову, перед мордой лошади.