Катрин. Книги 1-12

Она надела простое шерстяное платье зеленого цвета, отороченное черным бархатом, а сверху просторный плащ с капюшоном, подбитый беличьим мехом — подарок Масе к зимней свадьбе. Но окружали ее только любящие сердца, а главное — главное, что она выходила замуж за того, кто был избран ею, кого она любила со всей страстью, на какую была способна, ради кого преодолела столько препятствий и кому готова была отдать все, отрекаясь даже от самой себя. Это на его руку она опиралась, тяжело ступая по неровным плитам пола, это его гордый профиль видела под сенью черного капюшона, это с ним она пойдет рядом, рука об руку, всю оставшуюся жизнь… И, наконец, ребенок, их ребенок! Он тоже был неспокоен сегодня вечером, словно и его волновало предстоящее таинство.

В часовне священник в белом стихаре молился, преклонив колени перед алтарем, с каждой стороны которого горела свеча. В их пламени слегка поблескивала тонзура на склоненной голове. Рядом стоял маленький певчий, покачивая кадильницей. Сердце Катрин забилось сильнее, когда она узнала доброе грубоватое лицо с большим носом. Это был брат Жан Паскрель, исповедник Жанны д'Арк, свято хранивший верность Орлеанской Деве, а потому вынужденный скрываться, спасаясь от преследований Ла Тремуйля. Толстяк камергер так ненавидел Жанну, что готов был уничтожить всех, кого она любила и кто не отрекся! от ее памяти.

Услышав шаги, брат Жан поднялся и с улыбкой протянул руки молодой чете.

— Благословен Господь, собравший нас здесь, друзья мои, и дозволивший мне стать орудием Его воли, дабы соединить вас в счастии и в любви. Мы живем в тяжкое время и вынуждены скрываться, но я уверен, это продлится недолго и над нами снова воссияет свет.

— Я тоже надеюсь на скорые перемены, — отозвался Арно. — Немыслимо, чтобы один человек подчинил своей власти королевство, и достаточно всего одного удара шпагой…

— Сын мой, — прервал его монах, — не забывайте, что вы находитесь в храме Господнем, а Господь осудил насилие. Кроме того, — прибавил он с улыбкой, — я думаю, сегодня ночью ваши помыслы будут заняты совсем иным, нежели месть человеку, даже виновному во многих злодеяниях!

Он замолк, услышав быстрые шаги, разорвавшие безмолвие пустой церкви. В неверном свете свечей появился Ксантрай, который, несомненно, примчался бегом, потому что лицо его побагровело. Под широким плащом капитана сверкнул стальным блеском панцирь. Взглянув на него, брат Жан повернулся к алтарю со словами:

— Помолимся, братья мои…

Арно и Катрин разом опустились на колени. Жак Кер занял место за спиной невесты, Ксантрай — за спиной жениха, а Масе преклонила колени чуть поодаль. Маленький певчий помахивал кадильницей, и слышалось только бормотание монаха, который призывал Господа благословить жениха и невесту.