Катрин. Книги 1-12

Он знает, как я к этому отношусь, и я не скрыл от него, что думаю о клочке бумаги, обездолившем принца Карла в пользу Англичанина, который со времен Азенкура топчет страну, покрывая нас позором. Только такая погрязшая в грехе женщина, как эта презренная Изабо, прогнившая до мозга костей, жадная и развратная, может настолько унизить себя, чтобы объявить своего собственного сына незаконным.

– Иногда, – сказал Шандивер, покачав головой, – я перестаю понимать монсеньора. Как примирить его сожаление, что он не мог сражаться под Азенкуром рядом со всеми французскими дворянами, и его теперешние действия, впускающие в страну англичан? Значит, достаточно было брака короля Генриха V с Екатериной Валуа, сестрой покойной герцогини Мишель, чтобы он переменил мнение? Я в это не верю…

Гарен на секунду отвернулся, чтобы ополоснуть жирные пальцы в чашке с ароматной водой, подставленной слугой.

– Я тоже. Герцог ненавидит Англичанина и опасается военного таланта Генриха V. Он слишком хороший воин, чтобы не сожалеть искренне о своем отсутствии при Азенкуре в этот страшный и кровавый, но героический день. К несчастью – или к счастью для этой страны, – он прежде думает о Бургундии, чем о Франции, и если и вспоминает о цветке лилии, то только при мысли о том, что на его голове французская корона была бы более уместна, чем на голове несчастного Карла VI. Он надеется в конце концов победить Англичанина в военных и политических играх, поскольку тот всегда страдает от безденежья, а сам он очень богат. Когда Генрих V считает, что воспользовался герцогом, на самом деле герцог использует его. Что касается принца, монсеньор Филипп ни разу не усомнился в его законном рождении, но это отречение питает его надежды и утоляет его ненависть.

Гийом де Шандивер отпил большой глоток вина, удовлетворенно вздохнул и поудобнее устроился на подушках.

– Говорят, дофин сделал все, чтобы привлечь Бургундию на свою сторону, и что недавно он отправил тайного посла. Но что, если с послом случится несчастье?"

"– В самом деле. Неподалеку от Турне на капитана Монсальви напали бандиты, вероятнее всего – находящиеся на содержании у Жана Люксембургского, продавшегося англичанам. Его бросили, посчитали мертвым. Он выжил благодаря помощи какого-то арабского врача, бог знает зачем оказавшегося там и, как говорят, превосходно ухаживающего за ним.

Внимание Катрин, довольно рассеянное во время этого обмена мнениями, вдруг сосредоточилось на словах Гарена, она буквально впитывала их. Но он умолк и стал выбирать на стоявшем перед ним блюде дамасские сливы. Катрин, не удержавшись, осмелилась спросить:

– И… вам известно, что было дальше с этим послом? Он смог увидеться с герцогом?

Гарен де Бразен повернулся к Катрин, вопрос удивил и рассмешил его.