Катрин. Книги 1-12

Она уже сама не помнила, сколько дней не сходила с седла, мчась вперед по скверным разбитым дорогам. Теперь ей казалось, что у нее болит все тело до мельчайших жилок.

— Вы не похожи на других, мэтр Жак. Вы ведь не станете говорить, что она колдунья и ее сожгли по заслугам?

— Только люди с низкой душой могут сказать такое! Только… только мессир де Ла Тремуйль, — произнес меховщик, понизив голос до шепота, — и мессир Рейно де Шартр, архиепископ Реймсский, оскверняют свои уста ложью! К несчастью, именно они завладели душой и совестью короля. На беду Франции, ею правит Ла Тремуйль, а вовсе не Карл VII. Однако что я могу сделать для вас, госпожа Катрин?

Она подняла на него глаза, полные благородной печали, и в сердце Жака ожили. Казалось, давно умершие воспоминания. Перенесенные страдания наложили неизгладимый отпечаток на облик Катрин: она стала столь трогательно-хрупкой, а в глазах застыло выражение такой муки, что перед этим не смогло бы устоять ни одно великодушное сердце.

— Можете ли вы спрятать меня и моих слуг? Меня разыскивают, преследуют… я лишилась большей части своих богатств… и я жду ребенка. Поможете ли вы мне найти кого-нибудь из капитанов короля, Ла Гира или Ксантрая… если, конечно, их тоже не бросили в тюрьму.

— Им не грозит заточение, разве что они попадут в плен к англичанам!

— Однако Арно де Монсальви в тюрьме!

— Арно де Монсальви перешел на сторону врага, — сухо сказал Жак Кер.

— Это гнусная ложь! — вскричала Катрин, топнув ногой. — Арно пытался спасти Жанну, как и я. Это правда, мы были в Руане и жили там среди врагов… но покинули этот город в кожаном мешке, который был брошен в Сену. Неужели это означает, что мы перешли на сторону врага!

Не в силах сдержать возмущения и обиды, она задрожала всем телом. Меховщик сжал ее ледяные руки своими теплыми ласковыми ладонями.

— Успокойтесь, друг мой, молю вас! Мне еще многое предстоит узнать от вас. Но прежде вам нужно выпить подогретого вина. Вы продрогли до костей. Масе, моя жена, еще не вернулась с вечерни. Как только она придет, мы уложим вас в постель. Вы понимаете, что мы вас никуда не отпустим? Вы хорошо сделали, что пришли в мой дом. Я счастлив, что вы прежде всего подумали о нас. Подождите секунду.

Он исчез, и Катрин вновь осталась одна. Она устало прислонила голову к высокой спинке кресла, чувствуя, как на нее нисходит умиротворение, словно бы разжалась какая-то пружина. Наконец-то она достигла пристани! И не нужно больше скитаться по большим дорогам и лесным тропам, изнывать от страха, страдать от голода, ежиться на ветру и мокнуть под дождем. Завершился этот бесконечный путь, когда они неслись вперед непроглядно-темными ночами, не зная, обретут ли пристанище на рассвете.