Катрин. Книги 1-12

Спаси его!»

Она появилась во дворе как раз в тот момент, когда солдаты выводили пленника. Готье был ужасающе грязен, у него отросла такая густая рыжая борода, что на лице виднелись одни глаза. Он вздрогнул под порывами холодного ветра, потому что одет был весьма легко: в облегающие штаны и полотняную рубаху, зашнурованную на груди. Однако пребывание в подземелье, похоже, не слишком повредило его могучему здоровью. Звеня цепями на руках и ногах, он двинулся на середину двора, глубоко вдыхая воздух свободы."

"— Клянусь Одином! Как хорошо на воле! Больше он ничего не сказал, потому что его тут же ударили в поясницу древком копья. Несмотря на боль, он улыбался, не сведя глаз с Катрин. Она хотела броситься к нему, но сержант преградил ей дорогу.

— Монсеньор Жиль запретил разговаривать с пленником.

— Плевать мне на приказы монсеньера Жиля…

— Вам может быть, госпожа, но только не мне! Прошу вас, отойдите в сторону…

— Не бойтесь, — крикнул Готье, не обращая внимания на новый удар копьем, — эти собачки мной подавятся!

Из конюшни уже выводили лошадей, а из псарни собак, сцепленных попарно на крепкий поводок. Слуги, напрягая все силы, едва сдерживали громадных псов, которые завывали, подобно демонам, скалили страшные клыки и вздыбливали густую шерсть.

— Их не кормили со вчерашнего утра, — произнес за спиной Катрин холодный голос. — Тем ретивей станут травить дичь!

Она невольно обернулась. Жиль де Рэ в охотничьем костюме из черной замши, улыбаясь, натягивал перчатки и смотрел на собак. Рядом держалась госпожа де Краон, одетая по обыкновению в зеленое, а чуть сзади стоял, опираясь на трость, старый сир де Краон. За последнее время он сильно постарел и, казалось, еще больше согнулся.

— Выпускайте его! — крикнул Жиль.

Тут же солдаты сняли оковы с Готье, который стал потягиваться с видимым удовольствием. Подталкивая в спину пиками, его повели к подъемному мосту. Махнув на прощанье рукой Катрин, он бросился бежать, а Жиль закричал вдогонку:

— Мы даем тебе полчаса форы, виллан! Советую не мешкать!

Затем, обернувшись к Катрин, добавил тоном, каким ведут, светскую беседу:

— Взгляните на собак, как ям не терпится! Я приказал натереть вашего приятеля кровью кабана, убитого несколько дней назад. От него теперь несет как от падали, так что собаки легко возьмут след.

— Если он знает толк в охоте, — проворчала старая Анна, пожав плечами, — то вы его упустите, дорогой зять! Псы у вас злобные и натасканы хорошо, но это еще ничего не значит.

— А что вы скажете об этом звере? Последний подарок моего дражайшего кузена Ла Тремуйля.

Глаза Катрин расширились от ужаса.