Катрин. Книги 1-12

Она рассмеялась ему в лицо.

— Вы сошли с ума! Вам не удастся получить ни того, ни другого господин маршал! Алмаза у меня больше нет, а я уже не принадлежу себе: я жду ребенка…

На лице Жиля де Рэ отразилось разочарование. Сделав шаг к Катрин, он схватил ее за локоть и слегка отстранил от себя, чтобы рассмотреть ее фигуру, и ему сразу бросилась в глаза слегка округлившаяся талия молодой женщины.

— Клянусь Богом, это правда! — сказал он дрожащим голосом.

Однако тут же, сделав усилие, овладел собой и вновь широко улыбнулся.

— Ну что ж… я умею ждать! И от меня не ускользнут ни женщина, ни камень. Мне известно, что у вас нет при себе этого несравненного сокровища, но я знаю, что оно по — прежнему принадлежит вам. Вы можете получить его, как только встретитесь с неким посланником… с этим монахом, которого совсем не страшат наши враги, так что он свободно ходит среди них, заглядывая иногда и в славный город Руан, не так ли?

Этот человек знал все! Катрин была в его власти, он сжимал ее в ладонях, словно цыпленка, только что вылупившегося из яйца. Но она меньше тревожилась за себя, чем за Арно, который попал в руки своего злейшего врага. Тремуйль может сделать с ним что угодно, и никто не спасет его в этом замке, доступ к которому преграждают воды Луары. Мужество изменило ей, и она рухнула в кресло, чувствуя, что может лишиться чувств. Неужели она найдет избавление только а смерти? Не было сил вести бессмысленную борьбу: словно путник поднявшийся на вершину горы и увидевший перед собой другую гору, она брела, утратив последние надежды. Неужели это конец и ничего иного уже не будет до конца времен?

— К чему все это? — промолвила она, не замечая, что говорит вслух. — Какое это имеет значение? Возможно, Арно уже нет на этом свете…

— Если бы это зависело только от дражайшего Ла Тремуйля, — небрежно промолвил Жиль, — с Арно и в самом деле было бы уже покончено. Но ведь наш Арно неотразимый красавец! И моя милая кузина Катрин всегда питала к нему необъяснимую слабость. Не тревожьтесь, дорогая моя, госпожа де Ла Тремуйль окружит его нежностью и заботой — не меньшей, а может быть, даже большей, чем это сделали бы вы. Вы же знаете, она без ума от Монсальви!

Этот последний удар, нанесенный с расчетливой жестокостью, сломил гордость Катрин. Вскрикнув от боли, о. упала в объятия Сары, задыхаясь от рыданий. Она были ранена в самое сердце, и цыганка при виде страданий своей любимицы забыла о сдержанности.

— Прошу вас уйти, монсеньор! — бросила она резко. — Надеюсь, вы уже утолили свою злобу!

Пожав плечами, он направился к двери, но на порога обернулся.

— Утолил злобу? — повторил он. — Я просто представил вещи в их истинном свете.