Катрин. Книги 1-12

Ансельм, который, чутко прислушиваясь, шел впереди, остановился у небольшого кривого мостика и показал им узкую дверь, пробитую в городской стене. Сейчас она была, естественно, замурована.

— Этот ход называется Телячьим лазом! — прошептал он. — Решетка прямо под ним.

Действительно, внизу проходил один из рукавов Авра, перегороженный решеткой.

— Нужно спуститься в воду, — сказал Готье, — я вырву прут, чтобы мы могли пройти. К счастью. Телячий лаз все еще не охраняется. В этом месте слишком высокие стены.

Ансельм, вытащив из кармана какой-то длинный предмет, протянул его нормандцу.

— Возьми лучше пилку. Желаю удачи! И да хранит вас Господь!

— Вы не пойдете с нами? — удивилась Катрин. Она скорей угадала, нежели увидела улыбку и изящный поклон их странного знакомца.

— Нет, прекрасная дама, пока я останусь здесь. Я уже привык.

— А… а как же чума?

— Подумаешь! Чума уйдет, как пришла. Я обязательно выживу.

Он вновь поклонился и, не оглядываясь, двинулся большими шагами вверх по переулку. Готье уже спустился в воду, и Катрин слышала скрежет пилки, вгрызающейся в прут. К счастью, вода поднялась не очень высоко, но Готье приходилось работать, стоя почти по горло в воде, и ему приходилось трудно. Катрин невольно вздрогнула. Эти прутья казались такими огромными! Однако Готье, сжав зубы, пилил, вкладывая в работу холодное бешенство человека, которого внезапно лишили свободы."

"Катрин ничего не сказала Саре об утреннем приключении. Признаться в этом было почему — то стыдно, а кроме того, она ни за что на свете не призналась бы цыганке, как обернулось дело между ней и Готье. Сара бы раскричалась, разохалась, стала бы нападать на нормандца и кричать, что только чудо спасло Катрин, хотя она, Сара, ее не раз предупреждала. Сама же молодая женщина после этого происшествия чувствовала себя с великаном гораздо увереннее. Теперь она знала, что Готье ее любит, но в то же время убедилась, как он умеет владеть собой и обуздывать даже самые неистовые желания. Отныне это будет их общей тайной, и никому она ее не выдаст! Возможно, также потому, что испытала мимолетное томление, желание уступить этой мощной страсти.

Через час Готье, мокрый с головы до ног, вылез из воды. Он задыхался. Но прут был перепилен и согнут. Внимательно оглядев пустынные переулки, он перевел взгляд на Женщин.

— Плавать умеете?

Катрин и Сара кивнули почти одновременно, хотя им давно не приходилось плавать на большое расстояние. Впрочем, в такую жару мысль о купании была приятной. Решившись, Катрин быстро сняла платье.

— Что ты делаешь? — зашипела на нее Сара. — Неужели ты хочешь…

— Раздеться? Конечно. Я свяжу одежду узлом и буду держать на голове. Это единственный способ не намочить ее.