Катрин. Книги 1-12

Через эти ворота вы пройдете к домам каноников, — сказал он, указывая на каменную арку, перегораживающую переулок, — а по правую руку увидите длинное здание с каменными пилястрами, под черепичной крышей. Оно называется Лоанс.

— Гумно для десятины, — прервал его Готье.

— Ты нормандец, друг. Это слово пришло к нам из-за моря, на кораблях с головой дракона.

— Да, я нормандец, — с гордостью подтвердил великан, — я еще знаю старый язык.

— Ступайте в Лоанс! Городские бедняки, которым теперь нельзя идти за хлебом в деревню и не достучаться до богатых домов, в которых все заперлись из страха заразиться, собираются в Лоансе, и монахи приносят им поесть. Увы, дать они могут немного, потому что припасы на исходе, а гумно опустело. Скажите отцу Жерому, который ведает раздачей хлеба, что вас прислал брат Тома. Когда поедите, присоединяйтесь к тем, кто денно и нощно молится в соборе о спасении несчастного города.

В молчании трое странников двинулись в указанном направлении. Катрин ощущала невероятную усталость. В голове у нее было пусто, перед глазами вертелись круги, и она едва волочила ноги. Город казался ей ужасной западней, которая вдруг захлопнулась, не оставив им никакой надежды. Опираясь на руку Сары, она шла, ничего вокруг не видя.

— Когда вы чего-нибудь съедите, дело будет лучше! — проворчал Готье. — Я всегда замечал, что при крупных неприятностях надо как следует поесть. Поднимает настроение!

Лоанс они нашли без труда. Там уже было полно народу. Жалкие оборванные люди толпились вокруг худого монаха в белой сутане, раздававшего хлеб. Блики от света факела плясали на его суровом угловатом лице, на волосах и тонзуре. Готье, оставив женщин у дверей, протолкался к нему.

— Нас послал брат Тома, — сказал он, — нас трое, мы нездешние, ворота закрылись за нашей спиной. Мы хотим есть!

Монах достал из корзины три ломтя черного хлеба и протянул их нормандцу.

— Ешьте! — произнес он устало. Потом, приподняв тяжелый кувшин, налил в кружку воды:

— Пейте!

К нему уже тянулись умоляющие руки других, и он больше не обращал внимания на Готье, вполне, впрочем, довольного. Они втроем уселись прямо на землю и по-братски поделили скудный ужин. Катрин съела свой кусок с жадностью, напилась холодной воды и почувствовала себя лучше. По крайней мере, в желудке больше не екало, и прекратились спазмы, вызванные то ли страхом, то ли голодом. К ней возвращались силы: молодое здоровое тело встрепенулось, а на щеки вернулся румянец.

Сидящая рядом Сара уже начала дремать. Она проглотила свой кусок слишком быстро, будто не ела несколько дней подряд, и ее тут же разморило. Что до Готье, то он устроился чуть поодаль, рядом с худым оборванцем, чьи лохмотья были когда-то красного цвета.