Катрин. Книги 1-12

Похоже, крестьяне многому его научили! Катрин улыбнулась одними губами.

– Благодарю вас за комплимент, сеньор. Простите, что принимаю вас только сейчас. Мое здоровье…

– Я знаю, мадам. Вам совершенно незачем извиняться, это я должен благодарить вас за оказанную милость. Я счастлив, что вижу вас, и вдвойне счастлив найти вас в добром здравии. Сегодня вечером мои солдаты споют в часовне «Те Deum» в вашу честь.

Слушая его, Катрин начала надеяться на лучшее. Она боялась увидеть неумолимого тюремщика, но, судя по манерам шотландца, он не собирался исполнять эту роль. Сплетя пальцы и с силой сжав их своим привычным жестом, она предложила ему сесть и сразу же приступила к главному.

– Я не знаю, сир Кеннеди, что сказал вам граф Бернар, посылая сюда, и мессир де Монсальви, принимая вас здесь, но я хотела бы знать, чего мне ожидать в будущем. Ответьте, прошу вас, я пленница?

Лохматые брови Кеннеди поползли вверх, а глаза округлились.

– Пленница? Но почему? Ваш супруг, с которым я давно знаком, доверил мне крепость и вас, говоря, что будет отсутствовать по меньшей мере несколько месяцев. Итак, мне оказана честь защищать Карлат и одновременно оберегать вас, мадам.

– Прекрасно! – сказала Катрин. – Судя по всему, вы готовы потакать всем моим капризам, мессир. Мне хотелось бы предпринять небольшое путешествие. Вы дадите мне солдат для сопровождения?

Она задала этот вопрос с чарующей улыбкой, однако шотландец не только не улыбнулся в ответ, но, казалось, разом потерял всю свою веселость. Лицо у него вытянулось, а лоб пересекла глубокая морщина.

– Благороднейшая госпожа, – произнес он с видимым усилием, – это единственная просьба, которую я не смогу исполнить. Ни под каким предлогом вы не должны покидать Карлат… разве что захотите посетить Монсальви, но и в этом случае я должен буду доставить вас к достопочтенному аббату, оставив для охраны двух доверенных лиц.

Руки Катрин вцепились в резные ручки кресла. В глазах ее сверкнула молния.

– Вы понимаете, что говорите, мессир… и кому вы это говорите?

– Жене друга! – вздохнул шотландец. – Иными словами, той, которая доверена моему попечению и которая мне дороже собственной семьи. Даже если мне придется в отчаянии и в муках сносить ваш гнев, я выполню свой долг и не нарушу слова, данного Монсальви. Вы же знаете, мы братья по оружию…"

"Опять! Молодая женщина, чувствуя, как в ней закипает раздражение, стиснула зубы. Доколе будет она жертвой этого вечного, непостижимого сговора мужчин! Они держатся друг за друга, как пальцы одной руки, и ничто, по-видимому, не может разорвать этот союз. Она вновь стала пленницей, на сей раз в собственном замке.