Катрин. Книги 1-12

Сара, одобрительно кивнув, произнесла:

– Продолжай… Что было потом? Он послал за мадемуазель де Конборн?

– Да, – ответил Фортюна, инстинктивно понизив голос и тревожно оглядываясь. – Уйдя из часовни, он послал меня за ней. Она уже спала, и мне пришлось разбудить ее. Монсеньор заперся вместе с ней, и этого разговора я также не слышал… но зато слышал крики!

– Крики? Кто же кричал?

– Мадемуазель! Сначала я ничего не понимал, но понял, когда дверь открылась и монсеньор позвал меня. У него в руках была плеть, и он, конечно, пустил ее в ход, потому что мадемуазель забилась в угол, дрожа, как лист, в разорванном платье. Монсеньор сказал мне: «Запереть ее в башне Гийо. Дать ей все, что попросит, но не выпускать ни под каким предлогом. Поставь двух часовых у двери. И никого не впускать…»

Сара и Катрин недоуменно переглянулись. Легко можно было понять, за что Арно наказал Мари, но зачем заключать в башню, когда проще всего было бы усадить ее на лошадь и на заре выпроводить из Карлата?

– Стало быть, он хочет оставить ее здесь! – язвительно промолвила Катрин.

– Но ведь Фортюна сказал, что вокруг крепости бродят подозрительные люди! – поторопилась возразить Сара. – Наверное, мессир не может отправить ее сегодня, потому что у него нет солдат для охраны.

– Он мог бы отослать ее без сопровождения! – яростно воскликнула Катрин. – Нечего церемониться с убийцей! Пусть убирается… хоть к дьяволу! Если с ней что-нибудь случится, это будет только справедливо!

Конюший беспомощно развел руками. Законная супруга монсеньора гневалась с полным правом, но сам он с таким благоговением относился к своему господину, так безоговорочно восхищался им, что не мог позволить себе даже легкого неодобрения. Поэтому он повторил, поклонившись:

– После мессы, в час терции… – а затем поторопился уйти."

"Катрин начала кружить по комнате, как зверь в клетке, с трудом подавляя раздражение. С каким наслаждением стала бы она крушить мебель, кричать и вопить, кататься по земле, проклиная небо и землю, как это делают мужчины!

– Понимаю тебя! – сказала Сара, которая давно научилась читать мысли молодой женщины. – Но женщинам дозволены только слезы! Тебе пора заняться сыном. А потом я помогу тебе переодеться к мессе.

Замок просыпался. На стенах перекликались часовые, со скрипом открывались двери конюшен и сараев, во дворе громко переговаривались слуги. Лошадей выводили, чтобы размять их, слышалось кудахтанье кур и грубые шутки служанок, которые насыпали им корм. В кузнице разводили мехи и стучал молот. Колокол часовни звонил к утренней мессе. Катрин любила эту суматоху начинающегося дня, но сегодня все раздражало ее. Ей хотелось тишины, чтобы прислушаться к биению сердца.