Каторжник

— Кто у вас за вожака будет? Аль так, стадом ходить собираетесь? — угрюмо буркнул он, оглядывая нас, как покупатель выбирает лошадь или, скорее, свинью на убой.

— Ну, вот, пожалуй, Пантелей. Подкидыш за старшого пойдет! — не моргнув глазом, ляпнул Фомич, ткнув в меня пальцем.

Спасибо, друг! Удружил так удружил. Сдал как стеклотару. Подставил по-братски!

— А ты чего? — удивился я такому «повышению». Мне эта должность была нужна как собаке пятая нога.

— А я — что? Я тутошних мест не знаю! — развел руками хитрый Фомич. — Были бы мы на Нерчинском заводе, так я бы хоть што! А тут я, сударик да соколик, сам впервой! Ты у нас головастый, с начальством, опять же, умеешь договариватьси, так тебе, значится, и карты в руки!

Становиться бригадиром этой банды смертников в мои планы, прямо скажем, не входило. Не то чтобы я боялся ответственности — опыта командования у меня хватало, хоть отбавляй. Но отвечать за результат работы, о которой я не имел ни малейшего понятия, да еще и в таких условиях — увольте!"

"Видимо, все мои сомнения крупным шрифтом написались на лице, потому что Чурис тут же затараторил, глядя мне в глаза с преданностью:

— Да не сумлевайси, Подкидыш! Ты же — голова! Мы ж видим! Уж ты такие дела проворачивал по пути сюда — да мы бы без тебя давно уже или с голоду подохли, или друг дружку перегрызли! Давай, соглашайси! За тобой — как за каменной стеной! Ну, или как за Титом — он тоже крепкий.

— Ну ладно, — все еще сомневаясь и понимая, что спорить бесполезно, произнес я. — Пиши меня «вожаком». Или «козлом отпущения», если так понятнее. А делать-то что будем?

Мастер Климцов покачал головой с видом «ну и тупые же вы, арестанты».

— Завтрева на вскрышные работы пойдете! Грунт снимать! А вообще, что начальство велит, то и будете делать! И без разговоров мне тут! Ясно⁈

Едва мы оказались в переполненном, вонючем бараке, который должен был стать нашим домом на ближайшую вечность, Изя тут же засуетился. Пока остальные арестанты пытались отвоевать себе место на нарах получше или просто падали без сил, наш коммерсант от еврейской мамы, шипя и оглядываясь, как заправский шпион, тащил мешки с нашим драгоценным «майданом» в самый темный и дальний угол.

— Сюда, сюда! — шептал он мне и Титу, которых мобилизовал в грузчики. — Шоб никто не видел! Это наше богатство! Наше все!

Мы запихали мешки с водкой, картами, солью и прочим барахлом под самые нары, завалив сверху каким-то рваньем и ветошью, а после Изя там лазил и шебуршал — видимо, пытался еще лучше спрятать. Маскировка — высший класс! Любой сыщик умрет со смеху, прежде чем что-то найдет.

— Надежно! — удовлетворенно потер руки Изя, когда вылез из-под нар.