Каторжник

Знание французского среди простолюдинов было чем-то из ряда вон выходящим.

— Но как… кто вы? — растерянно пробормотал он.

Я же оглянулся по сторонам и покосился на идущих вокруг меня каторжников.

Левицкий правильно понял, вот только в его взгляде появилось сомнение, с которым он справился буквально за пару мгновений.

— Садитесь ко мне, в сани, так будет удобнее. — И я тут же на ходу полез в сани.

— Куды! Куды лезешь, ирод⁈ — всполошился ямщик.

— Умолкни, халдей! — грубо оборвал его Левицкий.

— Ваше благородие, так лошади и так уж тяжко, вишь, на подъем дорога идет! — не сдавался ямщик.

— Заткнись или схлопочешь сейчас! — нисколько не стесняясь, заявил Левицкий.

Солдат же лишь недобро на меня глянул и снял с плеча ружье, видимо, на всякий случай. Я, усмехнувшись, набросил на себя заснеженную меховую накидку и устроился поудобней возле Левицкого, который, учуяв исходящий от меня запах, едва заметно скривился.

Левицкий отодвинулся на пол-аршина, но любопытство явно пересиливало брезгливость.

— Alors, qui êtes-vous, monsieur? — повторил он, на этот раз с оттенком нетерпения.

Я позволил себе усмехнуться.

— Un homme qui a eu le malheur de se trouver au mauvais moment et au mauvais endroit, — ответил я, намеренно используя старомодный оборот.

Его глаза расширились.

— И что это значит? Не в том месте и не в то время, — медленно произнес он, я только усмехнулся.

— Вот так шел своей дорогой и попал на каторгу, — грустно усмехнулся я.

— Но так не бывает, — с жаром воскликнул Левицкий

— Бывает! Здесь я значусь как Пантелей, но это не мое имя. Его даже никто не спросил.

— А как же вас тогда зовут? И откуда вы знаете французский? Я не поверю, что вы простой крестьянин."

"— Сергей Сергеевич, — назвал я свое настоящее имя. — Я получил очень хорошее образование, а потом случилось так, что стал предоставлен сам себе. Попал в парочку передряг, остался без документов, и мой путь пересекся со здешним этапом. Я никого не убивал и ничего предосудительного не делал, — легко ответил я, отделываясь общими словами.

— О, кажется, я понял, — закивал Левицкий. — Ваши родители умерли, но успели дать образование. Отец наверняка личный дворянин и не смог передать его вам по наследству, — протянул Левицкий.

Я только развел руками, мне даже врать не пришлось.

— Но то, что вы оказались здесь, — это вопиющая несправедливость, — горячо произнес. — Я должен переговорить с Рукавишниковым, и вас не переменно освободят.

— Не стоит, мой друг. Вы позволите себя так называть? — И Левицкий кивнул. — Боюсь, вы этим только навлечете на себя неприятности. Оставьте все как есть, моя жизнь еще не закончена, да и каторга дело такое… — И я повертел рукой в воздухе.

— Да вы фаталист, Серж, — усмехнулся Левицкий и на пару минут замолк, а его взор затуманился.