Каторгин Кут

Что сказать, какая вера у такого человека, как этот Баланов, к его клятвам…

– Вон, можешь поглядеть, какую «награду» мне Микитины молодцы подарили, – Степан наклонил голову и показал шрам на голове, – Такая клятва тебе подойдёт?

Вместе со старостой они молча покинули избу и вышли на двор, где их дожидался старостов сподручный, высокий и крепкий Антип. Степановы щёки горели, душа клокотала, а в руке он сжимал поданный урядником медяк.

– Где тут церква у вас? – спросил он у старосты.

– А тебе зачем? – Михайло Пантелеевич и сам был бледен и хмур после встречи с урядником.

– Деньгу отдам на жертву. Пусть не много, а всё, что есть. Что в остроге пребываючи своим потом заработал, вот этот медяк и есть. Бог примет.

Староста молча свернул в переулок, ведущий к местной рубленой церковке, и махнул Степану рукой, чтоб тот шёл за ним.

Глава 14.

На утро после того дня, когда Степану вместе с сыновьями деда Архипа довелось помогать на пожарище, они собрались и отправились дальше, по своему делу в Елашиху, где их ждала работа. Степан сидел на санях молча и не вступал в разговор Макара с братом Ефимом, которые живо обсуждали происшествие в Ярмилино. На душе было тяжко."

"До Елашихи оттуда было недалече, дорога была езженая и резвый мерин шустро перебирал мохнатыми копытами, взметая тонкую пелену снега, только чуть покрывшую землю. Муторно было у Степана на душе. Да и что сказать, как тут не тужить, коли ещё и половины пути он не прошёл до своей родной сторонки, а уже вона какие приключения свалились на его голову… Эдак то и вовсе немудрено живому до родной Сосновки не добраться! А ведь и верно говорили острожники из бывших, что по выходу с острога оставались жить там, в Солонцах. Никто их здесь не ждёт, все смотрят косо, и никто тебе не поверит, ни единому твоему слову…

– Что, Степан, пригорюнился? – спросил дед Архип, – Иди-кось, вожжи возьми, а то у меня старые кости озябли. Ветер-то вона какой, руки окоченели…

Степан очнулся от своих дум, словно проснулся. Макар с Ефимом дремали, привалившись друг к дружке и мерно покачивались в такт шагам пегого мерина.

– Ты эту кручину на душе не держи, мил друг, – распознав Степановы терзания, сказал дед Архип, – Урядник этот… Баланов, человек глупый, не о том думает, не о том хлопочет. А за деньги, что у тебя Микитовы молодцы утянули ты не горюй! Руки-ноги у тебя на месте, голова светлая, силы пока есть – деньги дело наживное! Не тужи, заработаем! На-кось вот, краюху пожуй покамест, скоро уж и на месте будем. Там у меня сродник, в Елашихе-то, у него и остановимся.

– А что за работа-то, дедо? – спросил Степан, принимая из жилистых рук деда Архипа угощение, – И почто он, барин-то этот, своих в работы не берёт, Елашинских? Ведь поди ж и там мужики есть, кто плотничает не худо.