Катя

Уж больно многие женщины считают его лакомым кусочком, а он, как все мужчины, слаб. Расслабилась она, переоценила его верность.

Ванечка давно дома. Прогноз еще не ясен. Пока на строжайшей диете и на лекарствах.

Валерка вроде в себя приходит. За родительскими проблемами он оставался немного в стороне. Переживал за них очень, да и за брата тоже.

Борька так ничего и не понял толком, просто рад, что все вместе и все дома. А вот с Ванечкой у нас был серьезный разговор. Он просил меня никому о нем не говорить, но я не сдержала слово и рассказала его родителям все. Потому что они должны такое знать.

Я пришла к ним домой пораньше, ну, как пораньше, как моя работа закончилась, так и пришла, а у них подготовка к конференции. Дело серьезное, требующее много времени и затрат, как материальных, так и умственных, организационных. Готовлю ужин, а Ванька со мной на кухне сидит.

— Ба, — говорит, — ба, а вот вовремя со мной все случилось. Представляешь, если бы я не заболел, то папа бы ушел, а мама умерла бы, наверно. А так я всех спас. Я бы согласился еще раз пережить и боль, и операцию, только бы они были вместе и не ссорились. Я помирил их, ба. Моя болезнь их помирила.

— Что же ты говоришь, сынок?! Никогда бы папа ваш не ушел. А что ты заболел, это плохо, и переживают за тебя родители, и любят они тебя безумно. Но ты поправишься, и все будет у вас хорошо.

— А Марина говорит, что лучше бы он ушел… Я так не думаю, это злится она просто, и на маму злится, еще больше, чем на папу. Говорит, что предательства не прощают, и она никого не простит, ни маму, ни папу, ни Сережу. А Сережа ушел… Я скучаю по нему, ба!

— Ну, он недалеко ушел. И видеться с ним тебе никто не запрещает. А Марина не права. Она просто злится, но пройдет время, она успокоится.

— Не знаю, ба. Она стала другая, злая и, даже не красивая. Пойду лягу.

Он закивал головой и пошел в свою комнату и залег под одеяло с книжкой в обнимку.

Не сдержала я слово и на следующее же утро, после планерки, попросила Сашу и Любу минуточку внимания и рассказала. Расстроились они. Люба расплакалась, а Саша обнял ее и успокаивал, как мог.

Вот такая у нас теперь жизнь. Но без проблем оно ведь не бывает, и главной стала Марина.

Я знала, что с ней проблемы, еще до всего происходящего, не нравилась мне ее компания. Каждая гулянка была пьянкой. А меры Марина не знала. Ее еще совсем молодой организм плохо переносил алкоголь. Она быстро теряла ясность сознания, быстро пьянела. Потом звонила Сереже и он ехал за ней, привозил ее в институт, капал, приводил в чувство, так что домой она являлась почти огурчиком. Запах табака заглушал запах перегара, и родители ничего не замечали. А еще в прошлом году Сережа, когда вез ее домой, сломал руку. Перелом был тяжелый, как так получилось, Сережа молчал. А Марина не помнила.