Катя

Валерка умный парень, способный, но до Сережки ему далеко.

Опять задумалась я. Но торжественная часть кончилась и мы вышли из здания, и прямо на Глеба. Давно я не слышала о нем, очень давно, года три-четыре.

— Катя, Екатерина Семеновна, — окликнул он меня.

Мы остановились, подождали, пока подошел. А он еще с кем-то был.

— Катя, что за молодые люди? Представишь?

— Глеб, ну ты не узнал, что ли? Внуки мои, Валера и Сережа.

— Подожди, Валера, Любин сын. Так я видел его ребенком. Конечно, не узнал. Значит, продолжаешь династию? — обратился он уже к Валере.

— Как-то так, — ответил внук.

— Простите, что вмешиваюсь, о какой династии идет речь? — влез спутник Глеба.

— Владимир Иванович, разрешите представить вам младшего представителя рода Корецких. Вот Валерий Александрович. А Катенька, то есть Екатерина Семеновна, вдова академика. Мы знакомы давно, учились вместе.

Я просто офонорела, как говорит современная молодежь.

— Екатерина Семеновна, рад, просто очень рад. Вы врач?

— Как же, жена академика и…

— Да вот так, я наукой занималась до встречи с академиком, когда с первым мужем разошлась.

— А кто был первый муж? Или секрет?

— Глеб знает его. Учился он с нами.

Глеб искренне рассмеялся и посмотрел, хитро так.

— Катя, может посидим где-нибудь, поговорим?

— Зачем, я с мальчиками, и мне на работу.

— А что, работа от тебя отдохнуть не может?

— Бабуль, мне пора, у меня дела. Маме скажи, что в десять буду, — Валерка чмокнул меня в щеку и убежал.

Да и Сережа засобирался, ему Марину надо встретить и на танцы с ней пойти.

Вот так я с Глебом только и осталась, спутник его тоже распрощался, поцеловал мне руку и удалился.

— Так посидим, Катя? — Глаза Глеба просто умоляли меня.

И я согласилась. Почему? Не знаю, почему. Наверно, потому, что чужим он мне не был. Хоть и прошло столько лет, но в душе так и осталось его место. Оно было очень маленьким, и уже почти холодным, но оно было. Как воспоминание, как история моей жизни, как память о первой любви.

Мы сидели в полупустом кафе. Принесли кофе, мы пили маленькими глоточками, смотрели друг на друга и молчали. Каждый из нас думал о своем. Но только это свое для каждого, было нашим общим, потому что было нашей памятью.

Глеб, совсем седой и уже располневший, казался мне все таким же молодым и стройным, таким, как тогда, когда-то на выпускном вечере, когда он при всех назвал меня своей невестой. Боже, как я счастлива была тогда, и вся жизнь была впереди, ВСЯ ЖИЗНЬ! На глаза навернулись слезы.

А теперь мы ее уже прошли, сначала вместе, а потом порознь. Нас судьба сводила и разводила, потом сталкивала на определенных этапах и снова разводила. И вот теперь ты сидишь передо мной и не можешь найти слов, чтобы сказать, чтобы выразить все то, что о чем думал, не один день и не одну ночь.