Катя

«А он ведь прав», — пронеслось в голове. Прав. Надо было позвонить, просто сказать, чтобы не волновались. Сглупила я. Но даже не вспомнила, ни о ком из них. Просто выпустила из головы и все. Мне было хорошо, я смогла выговориться, смогла вылить все, что накопилось за последние годы и не давало мне жить и дышать не давало. А кому еще я могла все это сказать? Маме? Так она никогда не понимала моих чувств и никогда не одобряла меня. Любе? Не знаю, а поймет ли?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она максималистка, и очень прямая, не гибкая. Хотя нет, гибкая и понимающая. Но тут речь о ее отце. А я его предаю. Неужели?! Я действительно его предаю! Что же делать?!

Я села за свой стол и уронила голову на руки.

— Катя, я так волновалась! — мама пылала праведным гневом.

— Прости. — Я больше ничего не могла сказать. Не устраивать же скандал на работе. — Иди домой, вечером поговорим.

Она встала и вышла из кабинета. Осталась только Люба. А я не могла на нее поднять глаз. Мы так и сидели друг против друга в полном молчании.

— Любонька, я пила вчера. Не знаю сколько, я могу сдать кровь.

— Не надо, вы в норме, а вот до операций я вас не допущу. Легче стало?

— Вот и хорошо. Он приличный человек?

— Не знаю, думаю, да. Люба у нас ничего не было, мы просто говорили.

— Главное, чтобы вам было хорошо. Боитесь, что я могу осудить? Нет, я не стану, никогда, и Сашеньке не позволю. Вы имеете право жить. И вы должны жить. Но если он вас обидит, горло перегрызу. Так ему и передайте.

Я рассмеялась, представив, как она перегрызает горло полковнику. Но поверила на все сто.

Вечером состоялся разговор с мамой.

— Полковник, Дмитрий Орлов.

— Я с кем останусь? Я старая больная женщина! Я твоя мать, я жизнь на тебя положила. Я за твоим престарелым мужем ухаживала, я сына твоего вырастила. А теперь не нужна, так на помойку?!

— На какую помойку?! Мама, за моим мужем ухаживала я. А тебя, ровно как и меня, он содержал. Да, ты действительно очень помогала мне с сыном, но он твой внук, и ты сама все время говоришь, как любишь его и как скучаешь. Ты считаешь, что я не имею права на личную жизнь? Ты считаешь нашу квартиру помойкой?

— Я не о том! Я о том, что ты всю жизнь ничего не делала, жила в свое удовольствие, а теперь, когда я состарилась и нуждаюсь в тебе, то у тебя третья молодость взыграла. Нашла она себе мужика. О душе уже думать надо.

— Вот и думай! Только о своей. Мама, я не понимаю. Я всю свою жизнь тебя не понимаю. Почему я не имею права на счастье?! Почему я всегда плохая, а Глеб хороший? Ты всю жизнь меня попрекаешь, то не то, это не это. Я ничего не делаю. А работает кто?! За что ты меня ненавидишь?!

— Я тебя люблю, как умею. Матерей не выбирают.