Категорически влюблен

И вот еще что: темой истории должны быть ваши личные страхи, так что поработать придется в жанре автофикшн.

– Сколько будет победителей? – выкрикнул Стас.

– Один. Лучший из лучших, – Полина эффектно тряхнула волосами, – или вообще ни одного, если мне никто не понравится.

– А кто будет выбирать победителей и какие критерии? – уточнил кто-то с последних рядов.

– Что-что? – не расслышала Полина.

«Старость – не радость», – подумала Таби с ехидной улыбкой, которая, впрочем, тут же увяла: чтобы повторить вопрос, Глеб непозволительно близко склонился к лицу Полины. Та кивнула, дав понять, что на этот раз услышала вопрос.

– Дайте подумать… – Она постучала пальцем по щеке. – Главный критерий – это должен быть отличный комикс, вот, пожалуй, и все. Следите за сюжетом, визуалом, динамикой, персонажами… Не больше десяти разворотов плюс обложка, хорошо? А, и давайте обойдемся без метафор. – Полина поморщилась. – Когда я говорю, что хочу комиксы о людях и их страхах, я именно это и имею в виду. Не нужно изображать себя в виде ложки или, не знаю, грустной горошины в стручке. Отбор будет анонимным, но я буду читать все комиксы сама, так что предупреждаю: детские мультяшки и истории не по теме – сразу мимо.

Из зала посыпались новые вопросы, но ответы Таби слушала вполуха.

«Да, участвовать можно, даже если вы с других факультетов».

«Нет, это должна быть законченная история».

«Конечно, традишку тоже можно. Оцифруем».

«Чем вы слушали вообще? Я же сказала, питчинг десятого декабря».

Глеб сиял как начищенный до блеска самовар. Идея с челленджем явно приводила его в щенячий восторг, а значит, – Таби выпрямила спину – она заставит его обратить на нее внимание. Она, черт побери, выиграет этот дурацкий челлендж!

А после он просто обязан в нее влюбиться.

* * *Катя уставилась на Полину в немом шоке.

Она же не ослышалась? Комикс победителя и правда опубликуют в настоящем издательстве? Но это же… Бах! Внутри Кати взорвалась петарда с конфетти из надежды.

Память услужливо подкинула ей воспоминание о разговоре с мамой. Том самом, в котором она с неохотой разрешила Кате поехать в Москву, поставив два условия. Первое – жить у Захара, а второе…

«…докажи, что это не блажь какая-то – учиться на этого твоего комикиста!»

Кате тогда пришлось прикусить изнутри щеки, чтобы промолчать, хотя все внутри нее вопило: «Комиксиста, а не комикиста, мам!»

– Я знаю, ты меня прямо-таки монстром считаешь. – Мама поджала губы и поплотнее запахнула домашнюю кофту на груди. – Но я же не запрещаю тебе рисовать! Рисуй ты на здоровье, просто в свободное от учебы время. Получи хорошую профессию, найди работу…

– Мам… – перебила Катя, но мама повысила голос, не дав ей продолжить.