Категорически влюблен

– Вот скажи мне, Захар, – она из последних сил подняла руку, чтобы почесать глаз, – как ты умудрился развести такой срач? И почему еще не хрюкаешь?

Судя по шороху, Захар упал в кресло и закинул ноги на кофейный столик. Бэмс, бэмс – стукнули его пятки по деревянной поверхности. До Кати донесся язвительный голос:

– И ты начала с оскорбления, потому что…

– У меня к тебе просьба.

– Ну, естес-с-ственно, – присвистнул Захар. – Сиротка такая Сиротка.

Как же Катя ненавидела это прозвище. В другое время она непременно врезала бы Захару по яй… кхм, по почкам, но не сегодня. Катя титаническим усилием воли подавила праведный гнев и, поерзав на диване, открыла глаза. Возможно, ей стоило улыбнуться ему своей самой обворожительной улыбкой, пустить в ход женские чары – пыщ-пыщ! Но вместо это Катя скривилась, словно от острой боли. Уж лучше воспаление всех зубов сразу, чем это…

– Видишь ли, – сухо начала она, – как оказалось, мама позвонила в деканат и отказалась от моего места в общаге.

– Соболезную. – Захар откусил заусенчик с мизинца и сплюнул его на ковер, демонстрируя прямо-таки чудеса сострадания. – Когда будешь уходить, дверь захлопни с той стороны. Я потом закрою.

Катя стиснула зубы. Он же прекрасно понимал, к чему она ведет!

– Мне теперь негде жить, – толсто намекнула она, буравя Захара тяжелым взглядом. Тот с нарочитым интересом разглядывал пальцы. – Захар!

– Сиротка?

– Да ты же просто наслаждаешься всем этим! – возмутилась Катя. А Захар и притворяться не стал, будто это не так. Закинув ногу на ногу, он наклонил голову сначала в одну сторону, а потом в другую. Раздался отвратительный хруст, и Катю аж перекосило. По рукам побежали мурашки.

– Знаешь что? Ты годами изводила меня своими закидонами и «шуточками», – он показал пальцами кавычки. – Поэтому, честно, да. Да, я наслаждаюсь всем этим. Прямо-таки упиваюсь! И мне даже не стыдно. В конце концов, ты превратила мое детство в ад, так что… Карма, привет.

Катя аж задохнулась от возмущения.

– Я? – завопила она, вскакивая на ноги. Возвышаться над Захаром было неожиданно приятно. – Я превратила твое детство в кошмар?

– Ты приклеила к моей руке кошачий лоток. Суперклеем!

– Да, но…"

"– Ты подбросила в мой школьный рюкзак трусищи своей матери. Пятьдесят шестого размера! Знаешь, что было, когда пацаны из класса их нашли?

– Да, но…

– Сущий ад!

– Я…

– Ты. Сводила. Меня. С ума! – заорал Захар, теряя самообладание и вскакивая с кресла. – Ты, черт возьми, разбила мое… Хватит.

Запнувшись, он вдруг резко замолчал и отвернулся, явно пытаясь взять себя в руки. Катя, опешив, смотрела на то, как его плечи поднимаются и опускаются от тяжелого дыхания, будто Захар только что пробежал стометровку наперегонки с Усэйном Болтом. Она еще никогда не видела его таким.