Категорически влюблен

* * *Глеб догнал Таби в гардеробе на минус первом этаже и порадовался, что догадался заглянуть туда вместо того, чтобы сразу выскочить на крыльцо и ломануться к метро. Шанс наткнуться на нее там был просто мизерным! Так что он сделал ставку на то, что даже будучи в бешенстве, она все же не забудет одеться.

Найти ее в гардеробе было проще простого: он пошел туда, откуда доносился гневный бубнеж вперемешку с отборным матом.

Карина как раз сорвала куртку с крючка и одним размашистым движением выдернула из рукава клетчатый черно-белый шарф. Черт бы побрал эти яростные искры в ее глазах… Эти влажные розовые губы, округлые плечи, тонкую шею над вырезом свободной черной рубашки…

– Я знаю, что этот комикс Катин! – Она обмотала шею шарфом, оставив один конец волочиться бахромой по полу, и даже не заметила этого. – Но ты, конечно, поверишь всему, что нашлепают пельмени у Полины на лице!

П-п-пельмени?

– Ненавижу тебя! – Карина швырнула куртку на пол и, стиснув пальцы в кулаки, низко опустила голову. – Ненавижу. Ненавижу!

– Карина, – ласково позвал Глеб, подойдя к ней вплотную. От ее волос пахло чем-то тропическим.

– Не смей так со мной разговаривать! – Маленькие крепкие кулачки больно ударили его в грудь. – Не смей верить ей, а не мне! Не смей выбирать ее, когда я всю жизнь тебя…

Карина снова его ударила, и Глебу не сразу удалось поймать ее запястья. Она тут же принялась вырываться: яростно, почти остервенело!

– Отпусти! – завопила она, не заботясь о том, что их могут услышать.

– Я…

– Не трогай меня!

– Но…

– Не прикасайся!"

"– Да замолчи ты уже, наконец! – не выдержав, рявкнул Глеб. Дернув запястья Карины на себя, он стиснул их пальцами одной руки, а второй сдернул резинку с ее волос и с наслаждением запустил в них всю пятерню. Карина немедленно начала брыкаться, и он, рассмеявшись от того, какая она невозможная и совершенно… совершенная для него, прижался к ее губам в коротком злом поцелуе. – Не выбирал я никакую Полину! Что еще за чушь? Я тебя люблю, дурочка!

Карина застыла, тяжело дыша и глядя на него широко распахнутыми глазами, в которых плескалось столько чувств сразу… Изумление. Надежда. Жажда. Недоверие… Не удержавшись, Глеб снова ее поцеловал, но на этот раз Карина и не подумала вырываться.

– Я люблю тебя, – снова повторил Глеб, с трудом переводя дух. – И я тебе верю. Так что хватит уже орать на меня и расскажи все, что знаешь об этой идиотской истории и идиотках, которые в нее влипли.

Глава 31

Морозный вечерний воздух обжигал зацелованные Катины губы.

Захар шел впереди, крепко держа ее за руку, и прокладывал дорогу к дверям «Ван Гога». Ну прямо ледокол «Захар Гордеев»! Катя улыбнулась.