Категорически влюблен

Когда от них остались крошечные щелочки, Захар поспешно закруглился и неловко добавил:

– Хватит так на меня смотреть, она мне даже не нравилась! Мы общались чисто по-дружески.

– Почему? – упрямо повторила Катя, которую на самом деле веселил его испуг."

"– Потому что я все это время хотел другую девушку! – грубовато ответил Захар. Но Кате понравилось. Причем настолько, что она вернула на его тарелку кусочек яичницы, похищенный пару минут назад, и капнула сверху кетчупа.

– Твоя очередь. – Захар отправил возвращенца в рот. – Что там у тебя было с этим твоим… Стасиком.

Катя честно вывалила всю правду и выслушала от Захара заслуженную нотацию за наивность и сговорчивость. Сегодня все было легко. Все казалось неважным, кроме них двоих и того, что вспыхивало между ними каждый раз, когда они касались друг друга или просто встречались взглядами.

– Кстати, – внезапно вспомнил Захар, когда от яичницы остались одни только воспоминания. – У меня для тебя кое-что есть. Вроде как запоздалый презент на день рождения.

Вскочив со стула и ничего больше не объяснив, он исчез на балконе и вернулся спустя несколько минут с бумажным пакетом в руке. Катя немедленно сунула в него любопытный нос и сразу узнала свою «прелесть», которая лежала на самом дне пакета спутанной горкой льдисто-голубых кружев.

– Это же…

– Оно самое. – Захар смущенно почесал нос.

Катя вытащила из пакета и разложила платье на коленях. Со времени их последней встречи оно обзавелось бежевой нижней сорочкой, но выглядело таким же невесомым и воздушным, каким Катя его запомнила. Ткань переливалась на свету и выглядела так, словно крошечные феи пожертвовали для нее свои крылышки, а Захар бережно сшил их и вдобавок присыпал сверху мерцающей волшебной пыльцой.

– На самом деле это была лента из органзы с кружевным орнаментом. Даже две ленты. Видишь, оттенки у крылышек немного различаются? – с трепетом начал Захар и тут же оборвал себя, бросив на Катю быстрый взгляд. – Ну, не важно. Ты доела?

Не дождавшись ответа, он быстро собрал со стола тарелки и принялся за мытье посуды. Такой большой и сильный. Такой настороженный и сердитый… Катя чуть не задохнулась от нежности!

– И чего ты злишься? – Она подтянула ногу к груди и уложила подбородок на колено.

Тарелки грохотали так, словно Захар не мыл их, а месил.

– Я не злюсь.

– Злишься.

– Да не злюсь я!

Катя благоразумно оставила комментарий «а вот и злишься» при себе. Швырнув в раковину губку, Захар уперся кулаками в столешницу и опустил голову.

– Я шью вовсе не потому, что мне это нравится.

– Ага.

– Просто мне это легко дается и денег приносит явно больше, чем репетиторство.

– Ага.

– Окончу универ, устроюсь на нормальную работу и сразу брошу.

– Врушка.