Катастрофа в подарок

Лимит терпимости к соперникам на сегодняшний день явно превышал норму.

— Не говорил и не скажу. Зачем тебе?

— Чтобы знать, кого вселяю в номер.

— Меня, Льва Иванова. Документы показать?

Роман опешил от столь яростного отпора и постарался успокоить ревнивца:

— Да ладно, не злись. Я терпеливый: подожду, пока она тебе надоест, и сам познакомлюсь.

— Придётся встать в очередь!

— Интересно, за кем?

— Трошей Песковым.

Рома снова присвистнул.

— Кажется, эта девочка станет гвоздём сезона.

— Пока она — гвоздь в моей заднице.

Глава 3.4

Роман заправил зацепившуюся за ресницы прядку волос за ухо девушки.

— Я бы от такого гвоздя не отказался.

— Руки убрал!

— Да что с тобой? С каких это пор стал таким собственником? Что-то прежде не жадничал — делился с друзьями. Ту же Жанну без драки отдал, а тут… — Рома открыл дверь пристроенной к торцу отеля мансарды. — Что, зацепила?

— Не представляешь, насколько! Она идеально подходит для моих планов.

Брат Вячеслава включил свет в огромной гостиной.

— Располагайся. Где спальня, сам знаешь. Бар только сегодня обновили.

Он вытянул шею, разглядывая усаженную Ивановым в широкое кресло девушку.

— Хочешь, помогу её раздеть?

Лев зарычал.

— Рома, я не шучу, поверь, не в том настроении. — Он указал другу взглядом на дверь. — Спасибо за помощь, увидимся утром!

Хозяин номера с улыбкой на лице отправился к выходу.

— Вот и делай после этого добро. — Он остановился возле двери. — Когда решишь бросить, дай знать, хорошо? Хочу хоть раз опередить Пескова.

— Договорились! Но я ещё ничего с неё не поимел, чтобы расставаться.

Иванов прошёл в спальню, сдёрнул одеяло с широкой кровати и присел на край, размышляя, что делать. Оставлять Наталью в кресле опасно: слишком тесно, может во сне упасть и покалечиться.

Учительница, словно услышав его мысли, открыла глаза, приподнялась и совершенно трезвым голосом произнесла:

— Где я?

Лев подскочил с кровати и рванул в гостиную. Протрезветь за столь короткое время нормальному человеку нельзя, но он не мог определить степень возможностей новой знакомой. Любая логика ломалась о непредсказуемость спящей красавицы.

Девушка не сводила глаз с картины, висевшей на стене напротив кресла. Она даже не моргала.

Иванов провёл ладонью перед её лицом — реакции не последовало. Он наклонился над креслом.

Глаза биологички округлились от ужаса. Она прошептала:

— Кролики, — и, рухнув назад в кресло, ударилась головой о деревянный подлокотник.

— Господи, за что мне это?"

"На что директор надеялся, задавая глупый вопрос? Мертвецки пьяный ответ лежал перед ним.

Горе-Казанова ощупал голову брюнетки. Видимой раны не наблюдалось. Учительница простонала от боли, но глаз не открыла.

Он подхватил девушку на руки.