Катастрофа в академии магии (СИ)

Приятно, однако, быть в такой компании.

— Доброй ночи, — бросил Алан. — Адептка Гринс! Вы собираетесь покинуть комнату, куда вломились без разрешения?

— Я… — Она запнулась, а потом потянулась к одеялу и сжала в руках подвеску-артефакт на тонкой цепочке.

— Пускай остается, — великодушно предложил я. — Раз уж она так хотела попасть сюда.

Гринс метнула в меня убийственный взгляд.

— С радостью. — Она подошла к двери и остановилась. — Знаете, ректор Эрхард. Я бы дорого отдала, чтобы здесь не появляться. Надеюсь, это в первый и в последний раз. Доброй ночи.

Выпалив это, она вылетела в коридор. Алан проводил ее удивленным взглядом и вышел, напоследок одними губами пригрозив мне: “Сошлю! В лес!”

— Давай я провожу тебя к лекарю, — обернулся я к Аделии. — Сможешь встать?

Хотя очень хотелось бросится вслед за Гринс.

Просто быть с ней рядом.

— А что… что произошло? — растерянно моргнула Аделия. — Голова болит.

Некоторое время ушло на то, чтобы все ей рассказать, выслушать извинения, переместить нас обоих в кабинет лекаря и дождаться, пока Аделию осмотрят и скажут, что все в порядке. Потом — сказать ей, что ничего не выйдет.

В груди ныло, как будто тот самый гарпун, которым зацепили мое ребро, снова появился и тянул куда-то. К кому-то. К Гринс?..

Мне это не нравилось: это явно какая-то магия, даже на влюбленность уже не похоже. Но какая? И почему она действует так странно?

Может, если бы у меня был родовой перстень Греев, то я бы лучше понимал, что происходит: он был зачарован для того, чтобы отражать любое воздействие подчиняющей магии и сигнализировать о том, что ее собираются использовать против владельца.

Но перстня не было: его у меня отняли несколько лет назад, и как только я найду того, кто это сделал, — то безо всяких сожалений оторву ему голову.

Уже засыпая, я подумал, что сигнальные чары, которые сработали у Алана, наверняка были настроены конкретно на мою комнату и не имеют ничего общего с тревожными датчиками академии. Возможно, именно они-то и стали причиной того, что магическое поле комнаты буквально взорвалось — и чувствительная к таким вспышкам и к тому же испугавшаяся Аделия потеряла сознание.

То, что такие чары существовали, значило — Алан по какой-то причине ждал, что на меня нападут. Именно на меня.

Почему?

А потом я думал о карих глазах Гринс — и они мне снились всю ночь. А еще — ее руки. И губы, и щекотка кудрявых волос.

Это была первая за много месяцев ночь, когда мне не снились кошмары. Только катастрофа Гринс.

А утром меня ждало невероятно опасное нападение, по сравнению с которыми битва с сумрачными тварями казалась детской потасовкой.