Катастрофа

А как приятно иногда бывает вернуться домой…

Когда лифтовая платформа остановилась и двери лифта поползли в стороны, Тринадцатый, привычно устроившийся на традиционно считающемся командирским месте возле пулемётной башни, увидел знакомый матовый блеск герметичного пузыря.

3

Директор по медицине сидел в своём кабинете и читал сводку лечащей группы. Седой профессор был мрачен, словно грозовая туча. Дела в карантинном подуровне шли из рук вон плохо.

— Иван Николаевич, к вам Артём Валерьевич и Лев Ильич, — возвестил коммуникатор голосом секретаря.

Профессор поднялся навстречу входящим и, обмениваясь рукопожатиями, предложил:

— Присаживайтесь, господа.

Стоящая в дверях секретарь вежливо осведомилась:

— Желаете что-нибудь? Чай, кофе?

— Двойной эспрессо, — исполнительный придвинул кресло к столу."

"— А мне чайку, дочка, да покрепче, — сделал заказ директор по науке.

— Иван Николаевич, вам как обычно?

Профессор лишь махнул рукой, и секретарь выскользнула за дверь. Директор по науке также не выглядел весёлым:

— Что у тебя, Иван Николаевич? Третьи сутки не спишь уже, — академик, как всегда, держал в руках рабочую папку, с которой никогда не расставался. Вот и сейчас из неё в разные стороны торчал ворох различных распечаток. — Вот, решили навестить тебя в твоей берлоге.

Главный медик нахмурился:

— Поспишь тут. Ребята наши с поверхности привели сто четырнадцать человек, из них тридцать шесть детей. Состояние критическое, все пациенты получили радиоактивное поражение за 600 бэр, в том числе большая часть — свыше 1000 бэр. Только за первые сутки умерло тридцать два пациента взрослой группы и девять детей. Процесс гибели клеток спинного мозга остановить не удаётся, сильная передозировка антирада привела к отторжению костномозговых трансплантатов и вызвала серьёзные изменения в биохимическом составе крови, усугублённые остро развивающейся лейкемией. За вторые сутки скончался ещё двадцать один взрослый и двенадцать детей. Далее не лучше, каждые новые сутки приносят новые смерти, к исходу недели осталось всего лишь девятнадцать пациентов, — голос профессора звучал тихо, усталые глаза печально смотрели на стопки кардиограмм, сводок, результатов исследований и анализов. Он извлёк из кучи бумаг лист с распечаткой и ткнул им в сторону собеседников: — Вот самые свежие прогнозы. Вероятность спасти хотя бы кого-нибудь — один и шесть десятых процента. Лечащая группа работает круглосуточно, в четыре состава, но мы ничего не можем сделать, чтобы переломить отрицательную динамику.

Вошла секретарша с дымящимися на подносе чашками. По кабинету разлился тягучий аромат кофе.

— А в каком состоянии наши сотрудники? — академик держал чашку двумя руками, словно хотел согреть таким способом руки.