Катарсис. Том 1

— Выясним, золотце мое, выясним, не волнуйтесь. Что вы еще знаете о… гм, вашем приятеле?

— А того, что я уже сказала, мало?

— Вы с ним давно… имеете близкие отношения?

— Какое ваше дело?! — возмутилась Елизавета. — Какое это имеет значение?

— Для вас действительно никакого, — согласился капитан, продолжая оценивающе разглядывать — буквально раздевать глазами! — Елизавету. — А вот для вашего мужа очень даже большое значение имеет. — Он многозначительно и цинично подмигнул девушке. — Теперь только от вас, Елизавета Романовна, зависит, выйдете вы отсюда или нет.

— Не поняла, — искренне удивилась Лиза. — Как это — от меня? Почему от меня? Разве я в чем-нибудь виновата?

— Будете выгораживать своего… м-м, сожителя — разделите его участь. Понятно? То есть станете соучастницей убийства. А это означает — прощай свобода, работа, карьера. Понятно?

— И что же я должна по-вашему говорить? — стиснула зубы девушка, переживая приступ внутренней дрожи.

— Умница, — расплылся в улыбке капитан. — Ничего особенного от тебя не потребуется, надо только сказать, что видела, как к дому вашего… Крутова подъезжали на джипе какие-то люди, а он в разговоре с тобой нечаянно упомянул склад ГСМ.

— И все?

— И все. Как видишь, безобиднейшая информация. Мы подружимся?

Елизавета покачала головой, внезапно успокаиваясь, смерила красивого самоуверенного милиционера презрительным взглядом.

— Какая же вы все-таки сволочь!

Капитан вздрогнул, перестал улыбаться, хищно раздул ноздри, сказал вкрадчиво:

— Напрасно ты ерепенишься, шлюха. Посидишь денек-другой с проститутками и воровками, поумнеешь. — Он вдавил кнопку вызова дежурного на столе. — Симачева ко мне!

На пороге возник бочкообразный краснорожий милиционер, с которым она дожидалась начальства.

— Во вторую ее.

— Там же… — начал краснорожий.

— Во вторую, я сказал! Пусть поизучает изнанку жизни, ей это будет полезно. А завтра… — капитан не договорил.

В кабинет без стука вошел высокий, крепкого сложения молодой мужчина с коротким ежиком волос, в дорогом костюме и при галстуке. Губы у него были тонкие и прямые, подбородок тяжелый, глаза стального цвета — просто образец мужской силы и обаяния. Это был Георгий Мокшин, муж Елизаветы. Он махнул рукой телохранителю, чтобы тот остался за дверью, небрежным жестом приказал выйти сержанту, подождал, пока тот покинет кабинет начальника ОВД, и проговорил не терпящим возражений тоном:

— Я ее забираю, Евгений Сергеевич.

Капитан нахмурился, бросил в рот сигарету.

— Рад бы помочь, Георгий, да не могу, она под следствием.

Мокшин мельком посмотрел на замершую, потерявшую дар речи Елизавету, тоже достал сигареты; он курил дорогие «Галуаз».

— Ты же знаешь, Сергеевич, что она не виновата.