Катарсис. Том 1

Видится одно, на самом деле имеется другое.

— Я где-то рядом с тобой, слышал стрельбу, иду к тебе.

— Нет! Оставайтесь на местах! У меня идея. Слушайте!"

"Крутов, не отключая рации, ударил лежащего навзничь усатого легионера по щеке, дождался, когда тот откроет глаза, и разрядил в него «глушак», слыша со стороны «болота» начавшийся шум: в зоне, прикрытой сферой пси-излучения, началась тревога.

— Отвечай! — жестко приказал он усатому, лицо которого под воздействием излучения «глушака» приобрело равнодушно-бессмысленное выражение. — «Болото» — это база Легиона?

— База… взлетно-посадочный комплекс…

— Где расположена сама база?

— База… объект…

— Объект номер пять? Где он?

— На острове… на озере… под землей…

— Что это за объект?

Глаза лежащего стали расширяться, видимо, начинала работать его программа самоликвидации. Крутов заторопился:

— Кто захватил детей, мальчика и девочку, на острове Кличен?

— Служба контроля…

— Где они сейчас?!

— На объекте… их… в распоряжение Директора…

У Крутова перехватило дыхание, он понял, о каком Директоре идет речь.

— Объект — это лаборатория?! Зачем они Директору? Говори!

— Директор… Проекта… он… — Усатый замолчал, вздрогнул всем телом и застыл, глаза его остановились, остекленели.

— Слышали? — бросил Крутов в микрофон рации. — Дети на острове. Я иду туда.

— С ума сошел?! — донесся голос Панкрата. — Жди, я сейчас помогу…

— Я дам захватить себя, убивать меня сразу они не станут, попытаются выяснить, кто я такой. — Егор заметил мелькавшие по лесу зеленоватые фигуры. — Я найду способ связаться с вами — через Марию и Лизу. Ждите!

После этого он сорвал с себя наушник и усик микрофона рации, отбросил подальше в кусты, туда же отправил «глушак», хотя так и подмывало оставить его при себе, и с криком: «Не стреляйте, я сдаюсь!» — поднял руки и пошел навстречу приближавшейся цепи легионеров.

ОСТАШКОВВОРОБЬЕВ И ДРУГИЕ

Елизавета отнеслась к захвату мужа в плен охраной базы внешне спокойно, только побледнела, услышав известие. Мария, уже знавшая о том, что она ждет ребенка, посматривала на Лизу с беспокойством, но та держалась хорошо и от ухаживания за собой отказывалась.

Лида восприняла все происшедшее с не меньшей невозмутимостью, и лишь глаза выдавали ее внутреннюю боль и сомнение в благополучном исходе событий. Вообще женщины вели себя мужественно, едва ли не сдержаннее мужчин, за что те были им благодарны.

Вернувшись к пяти часам пополудни, Панкрат и Ираклий коротко поведали историю своего разведрейда, искупались по очереди под душем и, отказавшись от обеда, вышли к ожидавшим их женщинам.

— Нельзя ли поподробнее? — встретила их вопросом Мария.