Катарсис. Том 1

Но давайте поспешим отсюда, Ираклий Кириллович, эти мужчины скоро очнутся. Вы в состоянии идти?

— Как вы здесь оказались?

— Случайно шла мимо, — рассердилась гостья. — Разговаривать будем потом. Вам есть где укрыться на какое-то время?

Ираклий вспомнил родственника в деревне Малый Пролом под Бийском, кивнул.

— За городом, в деревне…

— Поехали.

Мария помогла полковнику снять наручники, подтолкнула его к выходу, и Федотов, деревянно переставляя ноги, двинулся за ней. Однако очнулся вдруг, чувствуя возвращавшуюся злость, и вернулся в квартиру, чтобы забрать кое-какие вещи и оружие. Спустившись во двор, где стояли две машины Калитина с водителями, сладко спавшими за рулем, он был уже почти в форме. Мария ждала его возле «УАЗа».

В половине одиннадцатого они выехали за город, а еще через полчаса остановились перед избой Алексея, двоюродного брата Ираклия, в деревне Малый Пролом.

* * *Впервые за свои сорок с лишним лет Ираклий чувствовал себя мальчишкой, как в детстве, горя желанием произвести впечатление, казаться умным, сильным и значительным. С трудом подавляя в себе это, он вслушивался в речь незнакомки, чудесным образом вызволившей его из рук особистов Калитина, а в голове нет-нет да и сверкала тихая молния мысли-ощущения: это она!.. это она, судьба!..

Впрочем, держался он нормально, естественно, так сказать, в рамках приличия, сразу отбросив ернический тон и попытки понравиться, а также стараясь не выглядеть полным дураком. Однако информацию он все-таки получил от Марии столь неординарную, что скрыть удивления не мог.

Двоюродный брат Ираклия, живший под старость одиноким, принял их хорошо и предоставил избу в полное распоряжение гостей.

— Пойду к Ваньке ночевать, — сказал он, простецки посматривая на Марию, — у него родня съехала надысь, один покедова бедствует. А вы живите тут, скоко надоть, я буду днем приходить за скотиной ухаживать.

— Не тревожься, Алексей, — засмеялся Ираклий, — мы у тебя не задержимся, завтра же уедем.

— Смотрите, как вам лучше. — Брат укутался в ватник по причине ночного похолодания, нахлобучил шапку и ушел.

Гости остались одни."

"Ираклий вымылся в баньке, еще теплой с воскресенья, поставил самовар, и они принялись чаевничать, с интересом присматриваясь друг к другу, пытаясь оценить отношение каждого к событиям вокруг и к общим знакомым. Аура необыкновенности окутывала посланницу Крутова, гибкую, обаятельную, исключительно сексуальную, зовущую, умную и красивую. Ее хотелось слушать, ей хотелось подчиняться, и Ираклий все время себя сдерживал, чувствуя дурман ее женской притягательности, пока не понял, что она испытывает его, владея самыми настоящими колдовскими чарами.