Катарсис. Том 1

 — Знаешь, сколько мышц управляет телом человеком в позе стоя? Шестьсот тридцать девять!

— Ты хочешь сказать, что тренироваться можно, просто стоя? Ничего не делая?

— Смотря что понимать под тренировкой. В древности каждый жест мастера имел значение, изменял реальность, поэтому очень важна была дисциплина позы. Но и сейчас надо уметь, как ты говоришь, «просто стоять». Ты почему так рано встала? Еще семи нет.

— Тебя рядом нет, озябла. И предчувствие у меня какое-то… дурацкое.

— Плохое?

— Скорей неопределенное. Не могу понять, в чем дело. Надвигается что-то издалека, как туча с градом, а страх при этом какой-то странный, отталкивающий и завораживающий одновременно…

— Пройдет. — Крутов глянул на светлеющий на востоке небосвод: утро дождя не предвещало. — Ты просто перезанималась с бабой Евдокией. Кстати, рассказала бы, чему она тебя научила.

— Тебе это знать необязательно, — покраснела Елизавета и убежала в дом. Но через минуту вернулась и протянула Крутову обыкновенное куриное перышко. — Возьми и всегда носи с собой. Обещаешь?

— Что это?

— Сначала пообещай, что никогда и нигде его не оставишь.

— Хорошо, клянусь.

— Это оберег.

— Куриное перо?! — Крутов перевел взгляд с лица Елизаветы на перо и обратно, собрался было пошутить, но уловил опасный блеск в глазах подруги и передумал. — Я считал, что оберег — нечто более… значимое, что ли, более ценное.

— Материал оберега не имеет значения, главное, чтобы он тебя берег, защищал. А теперь отнеси меня в дом.

— Это что — ритуал такой?"

"Елизавета посмотрела в глаза Егора, и тому показалось, что его обняли мягкие нежные руки, по спине и бедрам пробежали ласковые зовущие пальчики, и кровь быстрее побежала по жилам, естество напряглось, хмельная волна желания ударила в голову, закружила, понесла его в объятия жены…

— Ведьма! — прошептал он, подхватывая Лизу на руки и зарываясь лицом в ее волосы.

Без четверти девять он отвез ее на работу, мысленно сканируя пространство «полем ожидания», слежки за собой не заметил, собрался было ехать к деду Спиридону, однако его вдруг с такой силой повлекло домой, что Егор даже опешил, не понимая, что с ним происходит. Бывало, у него появлялось чувство забытой вещи, когда подсознание реагировало на изменение обстановки и пыталось сказать об этом хозяину, но в данном случае ощущение было иным. Он ничего дома не оставил, не забыл выключить газ и запереть ворота и двери, и все же мысль вернуться опиралась на странное чувство чьего-то ожидания, не связанное с угрозой жизни.

Удивляясь самому себе, пытаясь найти причину непривычного состояния, Егор свернул на Герцена и остановился возле своей «дворянской хаты». Чувство ожидания усилилось.